Давайте чуть подробнее остановимся на объяснениях Гейдж, касающихся особых способностей, которыми будто бы обладали ведьмы. Умение летать, не тонуть в воде даже со связанными руками и ногами, чутьем постигать свойства всех растительных и минеральных веществ, исцелять наложением рук или входить в состояние каталепсии, не чувствуя боли под пытками, — всё это, утверждала Гейдж, можно объяснить при помощи теории «телец Пачини», изложенной итальянским врачом Филиппо Пачини (1812–1883) в 1830–1840‐х годах. Эти осязательные тельца находятся главным образом в чувствительных зонах на кистях рук и на ступнях и являются «инструментом той особой жизненной энергии, которая известна более или менее всем, кто изучал животный магнетизм»[1035] [1036]. Ведьмы, по теории Гейдж, обладали необычайно большим количеством таких телец Пачини, и вот они-то и наделяли их всеми вышеупомянутыми чудесными способностями. Гейдж выражала надежду, что весь мир — благодаря открытиям Пачини, Луиджи Гальвани, Томаса Эдисона и Николы Теслы — вскоре поймет «особую нервозность эпохи охоты на ведьм, когда происходило всесожжение женщин — жертв невежества и варварства церкви»[1037]. По утверждению Гейдж, начиная с 1484 года по обвинениям в колдовстве было казнено девять миллионов человек, преимущественно женщин[1038] [1039]. Пожалуй, она стала первой, кто столь подробно проанализировал преследования ведьм как женоненавистнический геноцид. Например, Блаватская тоже называла охоту на ведьм «всесожжением», или «холокостом», но больше обращала внимание на чудовищность того, что сжигали на кострах детей. Общий антиклерикальный тон, в котором выдержано у Гейдж обсуждение травли ведьм, близок тону Блаватской, однако Гейдж помещала это явление в сугубо феминистский контекст, и это уже ее специфический угол зрения[1040].
С большим энтузиазмом и симпатией Гейдж изображает ведьму мудрой женщиной. Опираясь на Макса Мюллера и других (хотя, пожалуй, ссылки на них она почерпнула из вторичного источника — «Разоблаченной Изиды» Блаватской), она возводила происхождение самого слова «ведьма» к корням, которые в различных языках означали «мудрый» — «ведающий»[1041]. Ведьма, рассказывала Гейдж, была не только первым химиком, но и первым гомеопатом, она еще столетия назад предвосхитила эту современную ветвь медицины[1042]. Подробно рассказывая о роли ведьмы как врачевательницы, Гейдж многое брала у Мишле и ссылалась на народные поверья, согласно которым ведьма обрела все эти навыки «благодаря дьявольской помощи». По мнению Гейдж, даже люди, которых ведьма исцеляла, были готовы свидетельствовать о своей вере в то, что целительница обязана своим даром врачевания Сатане. Основу этих верований составляло представление о том, что «знание впервые попало в мир из‐за того, что женщина послушалась дьявола»[1043]. В этом же контексте мы встречаем и обсуждение церковных взглядов, согласно которым родовые муки — это наказание за Евино ослушание, и потому любые попытки облегчить эту боль — доказательство женского сговора с Сатаной[1044]. Вторя Мишле, Гейдж находила, что в понятиях о подобном союзе содержится и зерно истины, так как ведьмы действительно создали некий сатанинский культ. Этот культ родился потому, что церковь сообща с феодалами угнетала население, а христианский Бог отнюдь не выказал себя защитником ни бедного люда, ни женщин. И вот, из гнева, вызванного этими несправедливостями, выросло жертвоприношение «Черной мессы», где женщины выступали жрицами и совершали службу, и где торжественно-насмешливо пародировались церковные обряды, и бросался вызов тем небесам, что дозволяли и попам, и помещикам именем религии и закона попирать все священные права женского рода[1045] [1046].
