Влад не ответил, откликнулся Дацик — короткой очередью по тому месту, где Антон только что стоял. Попытка оказалась бы удачной, если бы Антон за мгновение до этого не стартанул к Владу и Мустафе. В последнее время Антон был очень быстрым. Теперь Дацику, чтобы вмешаться, понадобится спуститься на этаж ниже — Антон оказался в мертвой зоне, с этим у здания обстояло все очень хорошо, а, как известно, даже самые лучшие автоматы не стреляют за угол.
Мустафа боялся. С самого начала операции он меньше всего хотел одного — оказаться рядом с Антоном. В худшем случае, если бы у Лиса и Дацика ничего не получилось, он мог бы просто уйти. Сейчас Мустафе уже не нужен был Лис, что бы он ни сделал и кем бы он ни был, не нужен был и Антон. Мустафа хотел одного — просто оказаться подальше отсюда. Антон не успел вмешаться, да и нужды не стало: Мустафа сделал один шаг, одно движение — и очутился уже вне досягаемости и Лиса, и Антона. У Мустафы было и время, и возможность убить Лиса. Вероятно, все же страх у падших сильнее голода.
Влад выстрелил — мимо.
— Так ты его не возьмешь, не трать зря патроны.
— Привычка.
Выстрелом в надежде, что кто-то возьмёт и выбежит достаточно далеко, чтобы сунуть голову под пули, напомнил о себе Дацик.
— Упорный, — Лис засадил очередь тупо вверх, не считаясь с рикошетом, просто чтобы что-то ответить. Дацик снова смолк.
— Что ты тут делаешь? — В последнее время у Антона появился большой опыт по части галлюцинаций, и ему не хотелось его пополнять. — Как ты вообще оказался здесь и кто за тобой охотится? Это ведь не ещё один падший — наверху?
— Не падший. Приятель мой.
Антон, конечно, подозревал, что Влад не самый обычный человек, но выяснение отношений с приятелем путём перестрелки? В Москве? Понимая невозможность объяснить все в двух словах, Влад все же попытался:
— Антон, мы все охотимся за тобой. А то, что один из охотников вдруг оказался лучшим другом жертвы, — ну на войне, как на войне!.. Дацик! Прекращай огонь! Закрываем контракт!
Но Дацик то ли плохо слышал, то ли просто любил стрелять больше, чем говорить. Лис с Антоном предпочли перебраться ещё ближе к стене, несмотря на то что, с точки зрения баллистики, это было невозможно, пули пролетали все ближе. Мрамор было жаль, но ему хотя бы не больно.
— Дацик, я отдам тебе свой аванс!
Ответ в виде очередного выстрела прозвучал достаточно красноречиво. Впрочем, Дацик наконец заговорил:
— Ты в меня стрелял, ублюдок! — Судя по голосу, Дацик уже спустился на второй этаж.
— Но ведь не попал!
— Промахнулся.
— Не хотел попадать, вот и не попал.
— Лис, у меня контракт, либо не мешай, либо молчи.
Лис не ответил, он был занят, сейчас он очень старался не делать никаких движений и не издавать звуков. Что-то похожее на змею — только змеи не изгибаются под такими углами: прут, сломанный в трёх местах, смотрел на Влада, и Влад был уверен, что если этому «пруту» он не понравится, то это станет последним, что он видит в своей жизни. Змея (наверное, всё-таки змея?) медленно спустилась с плеч Антона и бесшумно скользнула вверх по лестнице.
— Антон, что это было?
— Ты её тоже видишь?
— Ещё как!..
— Мне кажется, что это змея, она ко мне перешла от предыдущего хозяина.
— Ты факира замочил?
Сверху раздался крик, резанула очередь, и снова все стихло. Через минуту снова показалась змея.
— Она стала больше.
— Ну да. И о твоем дружке, наверное, можно больше не беспокоиться.
Влад рванул вверх — к Дацику. Антон за ним. Беспокоиться действительно было уже не о чем. В Дацике было столько дыр, словно на него напала не змея, а стая голодных сверл.
Черт, черт, черт…
— Влад, минуту назад он пытался нас убить…
— Все так. Только… если бы все повернулось совсем немного иначе, на его месте был бы я. И я точно так же выполнял бы контракт.
Последние дни Кривой не выходил из подвала приюта. Сначала Михаил пытался найти стены. Собирался серьезно — запасся водой, едой… Реквизировал по случаю у директора электромобиль.
На пятом часу поездки в один конец кар сдох. Аккумулятор Кривой проверял перед выездом лично, должно было хватить минимум на сутки. С учетом того, что ещё по дороге перестали ходить часы, удивляться было особо нечему.
С учетом скорости — возвращаться Кривому было километров двести, не меньше. Если не сбиться и идти по прямой, через пару дней Кривой дойдет до Лифта.
Михаил отправился в обратную дорогу, пытался ориентироваться по мозаике пола. Поначалу оглядывался на электромобиль. Ему казалось, что так он будет понимать хотя бы приблизительно, туда ли он идёт и сколько уже прошел. Когда единственный ориентир исчез, шёл наугад. Сейчас он пожалел, что не подумал о таком надежном методе, как хлебные крошки…
Без ориентиров Кривой шёл минут пятнадцать. Даже понервничать не успел. Ориентиров появилось сразу два — лаборатория и директор.
Встречали бы двое дюжих санитаров со смирительной рубахой на изготовку… и Миша даже и не сопротивлялся бы.
