— Я вытащу тебя из клетки, отрежу твою правую руку и наделаю из неё стейков, и это будет единственное, чем я буду тебя кормить, а когда они закончатся, аппетит уже разгорится, и ты будешь просить ещё.
Кеннет впервые шевельнулся. Он поднял голову и посмотрел на Эвила с детским любопытством.
— Пошли, — приказал Эвил, повернул ключ в замке и распахнул решетку.
Он распластал Кеннета на полу, коленом прижал его правую руку к спине и попросил у Караги нож.
— Эй! — сказал Карага, приподнимаясь в кресле. — Ты его сейчас изувечишь, а потом покупать раздумаешь. Куда я его тогда дену?
— В мусорный бак, — отозвался Эвил. — Неважно, калекой или нет, если выживет — заплачу.
— Никаких скидок, — проворчал Карага, протягивая Эвилу охотничий нож, подаренный ему то ли первой, то ли второй женой.
Эвил взялся за рукоятку, и Кеннет впервые подал голос: вскрикнул отчаянно.
На холодный каменный пол брызнула кровь и тут же просочилась в швы покрытия. Лицо у Эвила стало белое, совершенно белое, а глаза ещё больше потемнели. Казалось, он настроился на операцию по замене сердечного клапана, а на самом деле просто перерубал плечо застывшего в шоке парня, размахивая ножом почем зря.
Полетели лохмотья, брызги и мелкие тёмные капельки. Карага увидел, как длинная струйка крови вопреки всем законам физики поднимается за лезвием ножа вверх, словно пытаясь на него вскарабкаться. Потом увидел, как Кеннет утыкается лицом в пол и начинает биться о него, медленно поднимая и опуская голову.
И вдобавок зазвонил телефон. Карага посмотрел на экранчик: Юга.
— Погоди, — сказал он Эвилу и схватил его за руку, чтобы тот успокоился хотя бы на минуту. — Юга? Какого хрена ты звонишь по ночам?
Некоторое время он слушал, прикусывая губу и глядя на расплывающуюся лужу крови под ногами.
— Выхожу, — коротко бросил он, за шкирку приподнял опьяневшего, шатающегося Эвила и оттащил его от парня. — Ещё один поезд. Прибыл на вокзал на всей скорости, врезался в людей, разбил платформу…
— Как вовремя, — тяжело дыша, сказал Эвил. — Мы думаем, это работа маньяка.
— Да, — согласился Карага, роясь в куче вещей в поисках свитера. — И он приобретает почерк. Ему очень понравились поезда.
— Кали считает, что мы с тобой должны работать вместе.
Карага мог бы возмутиться, потому что сам так не считал, но он умел экономить время, поэтому только неопределенно мотнул головой и сухо приказал:
— Перевяжи парня и засунь обратно в клетку. У тебя есть семь минут до выхода.
Эвил тоже умел экономить время, поэтому тут же присел рядом с Кеннетом и, внимательно рассмотрев рану, принялся перевязывать её бинтом, который тремя часами раньше Карага снял со своей головы и бросил на пол.
— Теперь точно сдохнет, — семь минут спустя сделал вывод Карага, нажимая кнопку лифта.
— Нет, — покачал головой Эвил. — У него там спицы из биоинженерной стали. Так что извини, но твой нож скорее всего затупился. Это странно, но… обнадеживает.
Карага посмотрел на него с удивлением, но быстро переключился на главное:
— Бригада Берта уже на месте происшествия. Мы с Югой будем работать, а ты поменьше попадайся на глаза.
Юга ждала в припаркованной у подъезда «Пчеле» и уже успела перебраться на заднее сиденье, освободив водительское место.
— Садись за руль, — сказал Карага Эвилу. — Гони на Белый вокзал. Юга, разряд.
Она протянула к нему руки и взялась за виски наклоненной головы. Снова вспыхнули синие огни, запахло так, словно молния ударила в мокрую землю.
Эвил даже не обернулся. Осторожно миновав темную улицу, он вывел «Пчелу» на такой же темный проспект, подсвеченный по обочинам маленькими зелеными огоньками.
По проспекту тащились две-три машины, их он обогнал, придерживаясь, впрочем, правил дорожного движения.
— Почему на «Пчеле»? — отрывисто спросил Карага, приглаживая дыбом вставшие волосы. — Где «Тереза»? Форма? Как мы будем работать, идиотка?
— Дело в том, — смешалась Юга, — что Берт нас не вызывал. Я узнала о крушении из новостей.
Карага хмыкнул, а потом задумался:
— Эвил, стой.
И Эвил тут же ударил по тормозам. «Пчела» лишь слегка качнулась и пошла было боком, но он выправил её и подогнал к обочине.
— Вылезай и добирайся сам, — мрачно сказал Карага, — что-то идёт не так, и не нужно тебя им светить.
Эвил прикинул расстояние, кивнул и полез из машины прочь. Он быстро исчез в темноте, отчасти потому, что торопился, отчасти из-за черного длинного плаща, который всегда носил вместе с белыми рубашками и выглаженными брюками.
Карага занял его место и повел машину дворами. Ему теперь казалось, что все вокруг предательски напряжено и только и ждет, чтобы обрушиться. Двадцать лет спокойной жизни полетели коту под хвост, и Карага обнаружил, что отвык от постоянного чувства настоящей опасности, а все, о чем он волновался раньше, — полнейшая ерунда по сравнению с тем, что будет дальше.
Он молчал, заново примеряя на себя шкуру вечно преследуемой жертвы, и потихоньку загорался азартом: опасность напоминала ему хороший массаж, после которого восхитительно готовы к действию и мышцы, и мозги… впрочем, это мог быть эффект от переполненных батарей.
