— Кстати, о своих. А если квадроциклы попытается украсть свой? Кто-то, кто знает, как всю эту защиту обойти? — как можно более равнодушным тоном спросил Густав, присев и вновь принявшись внимательно разглядывать малознакомую для него машину.
— Это невозможно. Чтобы завести квадроцикл, недостаточно одной лишь кнопки. Нужно, чтобы обладатель ключа зажигания находился рядом или на аппарате. Только тогда его можно включить. А ключ есть только у меня и моего напарника по охоте, он живет в нашем доме, на пятом этаже.
Семен непроизвольно прикоснулся к груди, сам не заметив этого движения, но Густав был внимателен. Под влажной футболкой парня виднелись очертания какого-то предмета, висящего то ли на шнурке, то ли на цепочке. Почти как талисман у странника.
— Хорошая система, — одобрительно сказал он. — Если бы у меня стояла подобная, то за корабль Бояру пришлось бы побороться.
— Да, есть в ней плюсы. Но есть и один большой минус.
— Какой же?
— Ключ легко находит себе нового хозяина, стоит лишь снять его с трупа предыдущего. — Семен широко улыбнулся, и страннику ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ. Хотя шутка ему не понравилась.
— Так когда мы поедем? Завтра?
— Да.
Семен присел и накинул брезент на квадроцикл. Поднялась сухая пыль, тут же залетевшая в нос страннику, и тот два раза подряд сильно чихнул, чувствуя боль в легких.
— Будь здоров. Завтра не работаем, я договорился насчет нас. Сегодня вечером съезжу на прикорм, отвезу ещё еды, чтобы к утру мутов было побольше. Тогда и рванем. Курить не хочешь? — Семен вытащил из заднего кармана джинсов пачку сигарет в мягкой упаковке и протянул её Густаву.
Странник отрицательно покачал головой:
— Я не курю.
— Ну, как знаешь. А я вот иногда позволяю себе расслабиться. Пойдём, постоим, покурим, дождь вроде уже заканчивается.
Они вышли наружу и встали под коротким козырьком из гнутой жести. Дождь действительно уже сходил на нет, но небо как будто нахмурилось, стало ещё более темным. И если бы хлынула новая порция холодного ливня, то странник этому бы не удивился.
Семен достал из пачки сигарету, привычным движением вставил её в рот и поджёг от миниатюрной тоненькой зажигалки. Потянуло дымом, который Густаву нравился даже меньше, чем пыль или запах горящей пластмассы.
Густав присел, опершись о стену, и накинул на голову капюшон толстовки, защищаясь от капель дождя. Семена дождь не волновал вовсе, он вышел из-под укрытия и стоял под ним, лишь отведя руку с сигаретой чуть назад, чтобы она не намокла.
— Слушай, а я так и не понял толком вашу историю, что рассказывал Захарий вчера. Вы все тут когда-то были обычной общиной? — спросил Густав.
— Да. Ну, не совсем обычной, если мы решили осесть в городе, не правда ли? — Семен усмехнулся и выпустил изо рта аккуратное колечко дыма, чем несказанно удивил Густава — подобных фокусов он ещё не видел.
— Что есть, то есть. Я вообще первый раз слышу такое.
— Наверное, так совпало, что в общине на тот момент собрались люди с одинаковыми взглядами на жизнь. Мне тогда было слишком мало лет, чтобы я принимал какие-то решения. Но если бы меня спросили, то я бы ответил положительно, потому что мне не нравится, что люди в новом мире не имеют дома и бродят, словно звери, не знающие пристанища.
— То есть тебе меня жалко, к примеру?
— Не обижайся, но да. Человек в жизни имеет две точки маршрута — начало и конец, рождение и смерть. Но есть ещё две, которые между ними. Это цель впереди и место позади, куда хотелось бы вернуться. Родина. Вот у тебя есть цель, но нет дома. Он с тобой, твой корабль, но все же это не то, что нужно обычному, нормальному человеку.
— У меня есть место, куда я могу вернуться. Это дом, где я родился, — сказал Густав.
— И часто ты туда возвращался? Сколько раз ты был там?
— Один.
— Вот видишь. Все это не то, не то. — Семен меланхолично стряхнул пепел.
— Ладно, у нас разные взгляды на жизнь. Давай расскажи лучше об общине. Как вы тут оказались и куда делись все ваши корабли?
— История на самом деле очень короткая. Я знаю её со слов матери, но она никогда мне не говорила о том, что мы сбежали буквально из-под носа Легиона. Странно, да? Ни разу не слышал от неё про Легион, только в виде кошмарных сказок на ночь, которые так любят некоторые молодые мамаши, не понимающие, что их дети потом не могут уснуть полночи.
— Мне никогда ничего не рассказывали на ночь, — заметил Густав.
