Дюк не относился к тем, кто переживал бы из-за радикальных политических решений, но от обилия трупов на старых фото ему стало не по себе.
Он впервые понял, каковы были масштабы уничтожения и каковы были масштабы увлеченности человечества идеей вечной жизни в меха-теле.
Вспомнилось, как однажды накатило и случилась кровавая история, о которой Дюк обычно старался не думать. В его предплечье стоял микрочип, обязательный для любого городского жителя, если он не бездомный. Микрочип открывал двери магазинов и банков, без него нельзя было посетить парикмахерскую или больницу, и жизни без него никто не представлял.
Однажды он дал сбой.
В то далекое утро Дюк пытался соорудить себе завтрак, но в коробке с порошковыми чернилами для принтера не обнаружил ничего, кроме картошки. Он всыпал в картридж принтера порошок из упаковки, проглотил порцию пюре, но жрать все равно хотелось.
Пришлось одеваться и идти в магазин. И там, на входе, его вдруг откинуло упругой волной. Не больно, но очень унизительно.
Дюк вернулся к входу под пристальным глазком видеокамеры, и его снова отшвырнуло.
На него начали оглядываться. Посетители магазина, набившие корзины покупками и рекламными проспектами со вкусом и запахом рекламируемых блюд, смотрели на него как на прокаженного.
Подходившие сзади брезгливо его огибали.
Появился охранник в красном дурацком костюме и с маленьким, но грозным разрядником в лакированной кобуре.
Он внимательно наблюдал за тем, как Дюк пытается в третий раз пройти в магазин. На этот раз сопротивление волны ударило наотмашь. Ощущение было такое, что огромная ладонь влепила Дюку пощечину и чуть не сбила с ног. Кто-то рассмеялся.
— Эй, — крикнул Дюк охраннику. — Подойди, командир.
И тот подошёл, вразвалочку и щурясь мутными похмельными глазами.
— У меня есть чип, но он не срабатывает, — сказал Дюк и протянул правую руку, — отсканируй.
Охранник вынул длинную зелёную лопатку сканера, провел им по правой, а потом, на всякий случай, по левой руке Дюка и сказал:
— Нет сигнала. Покиньте магазин.
— Я не бездомный, — теряя терпение, ответил Дюк, — этот хренов чип во мне и всегда там был. Проверьте оборудование.
Охранник молча указал ему в сторону выхода. За их спинами громко и безо всякого стеснения обсуждались: внешний вид Ледчека, его предполагаемые болезни и засилье бездомных в целом.
Кто-то посоветовал вызвать полицию.
Голоса, пристальное внимание к его персоне, злость и презрение к людям, посмевшим его обсуждать, да ещё в оскорбительно-громком тоне, моментально привели Дюка в бешенство.
Он сорвал с себя куртку, закатал рукав свитера и зубами впился в предплечье. Боли почти не почувствовал — перед глазами плясали алые круги. Когда он расцепил зубы и снова предъявил охраннику руку, кровь выплеснулась на пол, как из опрокинувшегося стакана. В наполненной блестящей жижей ямке виднелись тонкие серебристые нити.
— Вот он, — щерясь влажными красными зубами, прохрипел Дюк, задыхающийся от злобы. — Вот он, твой чип. Сканируй!
Охранник нерешительно потянулся к сканеру. Вокруг держалась испуганная тишина.
Оборудование оказалось исправным, не работал именно микрочип. Перед Дюком всё-таки извинились и пригласили в магазин, но он туда не пошёл. Припадок кончился, ему было больно и мерзко мутило — почему-то думалось, что отхваченный зубами кусок собственного мяса он в ярости проглотил. Дюк не помнил, было ли это в действительности или нет, но куска он нигде не видел и не помнил, стало быть, всё-таки…
Предплечье заживало долго, шрам остался безобразный, но память милостиво сгладила остроту воспоминаний, а боль стерла вовсе.
Прочитав о меха-уничтожении, Дюк потёр то место, где круглый и рыхлый шрам отмечал местонахождение микрочипа, и подумал, что есть в двух историях какая-то общность: словно маленькое происшествие в магазине накрепко связано с гибелью тысяч меха.
За окном шёл дождь. От выпитого на голодный желудок мутило и болела голова.
Тысячи поездов мчались по тысячам путей, тяжелые колеса бились о рельсы, в сетках раскачивались сумки и пакеты, в стаканах звенели ложечки, а за окнами неслись горбы и сломанные кости прежних городов, округлые леса, обрывы и свалки, снова города и заборы с мотками колючей проволоки. Кеннет шёл по тысячам коридоров одновременно, раскачиваясь, прижимаясь виском к прохладному браслету часов, застегнутому на правом запястье.
Зеленые огни табло вовремя предупредили о переходе на вертикальную скорость.
— Добро пожаловать! — проводница с клоунским лицом принесла сок в вакуумном пакетике. — Благодарим вас за путешествие на нашем поезде.
«Его ещё можно продать? Мне нужна конура где-нибудь в Варварцах. Здесь я жить не буду, назад возвращаться опасно…»
— Что? — переспросил Кеннет. От шума поезда, нарастающего в ушах, ему не удавалось сделать ни глотка сока. Прохладный и сладкий вкус на губах, немножко на языке, но горло так пересохло и так ломит в висках, что протолкнуть в глотку сок не получилось.
