— Наше путешествие займет четыре часа, — приветливо сказала проводница. — Справа от вас кнопка вызова. Если что-то понадобится, с её помощью вы сможете меня пригласить.
«Не реагирует он на твой компот, Эвил…»
Кеннет обернулся и увидел у противоположного окна тёмные силуэты попутчиков. Именно их голоса заглушали журчащую речь проводницы.
— Что это в банке? Коллекция ногтей?
— Слева от вас… — пропела проводница и вдруг начала переворачивать Кеннета на бок, будто подушку. Руки у неё оказались жесткие и сухие.
— Здесь насекомые, — сказал Кеннет, почувствовав болезненный укол в сгибе локтя.
Реальность вдруг превратилась в кошмар. Это сон, понял Кеннет. Затянувшийся сон, перетекающий в смерть. Из такого сна не выбраться, не поможет ни попытка ущипнуть себя, ни усилие воли. Какой дурак решил, что смерть во сне — самый чудесный вариант уйти из жизни?
Ужас и беспомощность — вот что такое смерть во сне, и никто даже не заглянет попрощаться…
— Он хочет проснуться, — заметил тот, кто сидел у окна.
— Если хочет — проснется.
— Мы прибываем к конечной станции назначения… — жарко и страшно зашептала проводница в лицо Кеннету.
Её разрисованное красными и белыми красками лицо опускалось все ниже, клоунская улыбка растягивалась шире, и за толстыми губами показался ярко-оранжевый кольчатый язык.
— Мать твою! — выдохнул Кеннет и вжался в угол. Колеса застучали сильнее, поезд неистово раскачивался. — Оставь меня… оставь меня…
— Судороги, — рассудительно сказал тот, кто сидел у окна.
— Станция назначения: Синий Лед. Синий Лед.
Проводница выпустила из рукавов форменного пиджака пару липких, покрытых живыми волосками щупалец.
— Сука! — заорал Кеннет и схватился за одно из них. — Лапы тебе вырвать?! Я не боюсь! Я не бездомный! Я имею право здесь ехать!
Поезд опрокинулся с легким звоном. Проводница растаяла, успев, впрочем, загнать в глотку Кеннету толстый мерзкий язык, от которого неудержимо затошнило и трудно стало дышать.
Солнце вспыхнуло ярким белым светом, а попутчики встали и подошли ближе, склонились над Кеннетом и стали походить на самих себя, а не на чёрные бумажные силуэты.
— Доброе утро, — сказал Карага. — Хорошо спалось? Я надеюсь, что ты спал, а не рыдал на груди ангелов в загробном мире, потому что Эвилу нужен выспавшийся боец, а не слезливый святоша. За святошу не дадут ни цента. Эвил, вытащи у него трубку из горла, он еле дышит, и расстегни ремни, пусть парень разомнется.
Эвил слегка придавил горло Кеннета, вытянул трубку и с грохотом свалил её в блестящий таз. Карага отодвинул таз ногой и с интересом приподнял руку Кеннета. Взглядом он указал Эвилу на грубый белый шрам, появившийся поверх остальных, и Эвил выразительно пожал плечами.
— На мне все заживет, — раздельно и с ненавистью прохрипел Кеннет. — Пробуй сколько влезет, но ничего не получится. Тебе меня не покалечить, а вот я тебя покалечу, как только дотянусь.
Карага боком привалился к стеклянному хрупкому шкафчику и рассмеялся.
— Отойди от стекла, — сказал Эвил, продолжая расстегивать ремни на руках Кеннета. — Там стоят редкие реагенты.
— Какой парень! — выкрикнул Карага, хлопая Эвила по плечу.
— Шкаф! — зло предупредил Эвил.
— Да не трогаю я твой шкаф… Ты посмотри, какой отличный парень! Назови его Кровавые Челюсти и отправь на бои бездомных. Там его быстро прикончат, но будет хоть какая-то польза. Глянь-ка сюда, Кенни, — и Карага сдернул простыню с тела Юги, — это твоя предшественница, девочка тоже много грозилась и так утомилась, что прилегла отдохнуть, сняв крышку черепа, чтобы не мешался. Нравится?
Эвил с любопытством взглянул на Карагу. Он знал, что от хобби приятно сносит крышу, но не думал, что Карага так легко поддастся влиянию.
— Почему ты до сих пор не убрал её тело? — вдруг спросил Карага, замерев с простыней в руке.
— Я её разберу, если ты не против.
— Ага, — ответил Карага, снова накрыл тело Юги и повернулся к Кеннету. — Вставай, — коротко приказал он.
Кеннет медленно поднялся, сцепив зубы и преодолев онемение тела.
— Я тебе не садист, запомни это. Я не такой, как Эвил, — глухо сказал Карага. — Я… устал, что ли. Да, пожалуй, устал.
Глаза его, зелено-жёлтые, неприятно и жестко блестели. Глаза аллигатора, упустившего антилопу и опускающегося в илистые глубины разочарованным и голодным.
Карага вышел, разом потеряв интерес к Кеннету и его дальнейшей судьбе. Эвил хмыкнул и присел на круглый винтовой табурет.
— Крэйт ощутил на себе влияние хобби, — сказал он задумчиво. — Не могу утверждать, но полагаю, что на его месте любой бы потерял голову. Это так привлекательно — запугивать маленьких злобных мальчиков.
— Кто эта баба на самом деле? — прохрипел Кеннет, неотрывно глядя на посиневшую руку Юги, выпавшую из-под простыни.
Ему все не удавалось прочистить горло и заговорить обычным голосом. Скорее всего в этом была виновата чертова трубка.
— Он её прикончил, что ли? Взял и уделал бабу, за которую заплатил деньги? Да так не бывает.
