— Ну, тогда-то я этого не знал, — сказал Тимоха и бросил остаток самокрутки в печь. Клочок бумаги тут же слизнул жаркий огонь. — Это потом уже, когда опять радио заработало, на длинных волнах, сказали, что по всей Земле как полоса дождя прошлась по кругу — и везде одно и то же — лед и камни… А тогда я как очухался, смотрю: мама дорогая, камни кругом, куски льда и все дымом заволокло — леса-то гореть начали. Меня спасло, что за Круглым-то леса нет — там в то время распахано все было — поля да выпасы для скота.
— Как и у нас, — кивнула Нина.
— Во-во! И у нас оттого людей столько выжило, — кивнул Тимоха. — Ну, дальше-то — тайга к самой дороге подступает. Я и сообразил, что туда лучше не соваться — сгоришь заживо. Так и просидел на остатках машины два дня, пока пожары не прекратились — да тогда быстро все погорело, каменюки-то раскаленные повсюду валялись. Да ещё дождь потом ливанул — потушил остатки. Тушить-то особо нечего уже было, но хоть гарь прибил, дышать легче стало.
От того времени у Руслана остались воспоминания — кругом дым и нечем дышать… Почему-то у него вылетело из головы, куда и как пропали его родители. Зато Руслан очень хорошо помнил, как они с такими же ребятами, как он, потерявшими родителей в том невообразимом хаосе, прятались в подполье разрушенного глыбой льда дома и обматывали себе головы мокрыми тряпками.
Там же и ели — благо в подвале были какие-то огурцы-помидоры и домашняя тушенка. Наверное, и сгинул бы так, если бы тетка, сестра матери, не вспомнила про него и не пошла искать по селу. Руслан до сих пор не может вспомнить, кто из ребят тогда с ним сидел в той яме. Он даже расспрашивал потом своих ровесников, но никто не помнил ни его, ни подпола, ни тряпок. Скорее всего, так и сгинули те ребята в том доме… Или вышли, когда пожар кончился, и направились, куда глаза глядят, скорее всего — в город, или ещё куда… И уже потом пропали. В живых-то точно не остались — взрослые тогда мёрли, как мухи, куда уж там пацанам.
— Как развиднелось немного от дыма, — продолжил Тимоха, — я в село пошёл. Говорю же, километров пятнадцать всего было. Леса все погорели, камни эти кругом, ямы ото льда, где он уже потаял, конечно. На машине и проехать нельзя, нечего и думать… Ну что. Пришёл в село, а тут трындец. Половина домов разрушена, а ещё больше людей побило… Ни связи, ни электричества. Телевизор не работает, радио тоже. Мама дорогая, как жить, что делать?! Мы ж как бараны: привыкли, что за нас все решают — куда идти да за кого голосовать…
Тимоха покачал головой, как бы не веря, что он был бараном. Руслан с неприязнью смотрел на него: неопрятная борода чуть не до середины груди, седые густые нечесаные патлы — неужели так трудно следить за собой? Да и не один он такой. Старики-то ещё ладно, но и молодежи такой полно. Вон, Лютик сидит — бородой уже скоро деда догонит, а патлы свои, похоже, месяц не мыл… Ленивый — так состриги их к чертовой матери…
И тут же Руслан вспомнил, что и сам сегодня не пошёл умываться и до сих пор сидит в пропотевшей за день футболке. Он, уже не слушая, что рассказывает дед, вскочил на ноги и пошёл к выходу из спортзала.
— Эй, Руся, — окликнул его Лютик. — Ты чего?
— Сейчас, — отмахнулся Руслан, — приду через минуту.
Он умылся, даже голову помыл (Руслан коротко, под насадку на машинке, стриг волосы раз в неделю) и выстирал футболку. Вернулся на своё место и натянул чистую майку. Постоял несколько секунд, думая: лечь спать или ещё посидеть? И пошёл к печке.
Пока его не было, Тимоха уже рассказал, как он нашёл свою жену, как пешком ходил в пионерский лагерь, где в то время были его дети — сын и дочь. Дочь пропала, а сына он чудом нашёл и привел обратно в село. Эта часть была для Руслана самой скучной. А Тимоха, когда рассказывал, расцветал. Наверное, думал Руслан, это единственный в его жизни поступок, которым можно гордиться.
— Потом радио опять заработало, — продолжал рассказывать Тимоха, покосившись на усевшегося на своё место Руслана, — правительство обращалось, успокаивало…
— Это я хорошо помню, — усмехнулась Нина. — Мы в администрации, кто живой остался, дежурили, слушали. Боялись что-то важное пропустить… А они сами ничего не знали. Все плели эту чушь про астероиды и полосу какую-то, в которую наша Земля попала…
— Почему чушь? — удивился Лютик. — Камни-то с неба падали.
— Потом вот церковное радио появилось, чуть позже, — пояснил за Нину Пузо, набивая вторую трубку. — Они сразу сказали: Бог нас за грехи наказывает.
— А астероиды — это что, не наказание?
— Да ты что, дурья твоя башка, не понимаешь, что ли? — рассердился вдруг Тимоха. — Они же, правительство да козлы всякие в институтах, тогда себя самыми умными считали! Наука, телескопы, спутники и всякая хрень… Вы-то, молодые, не помните уже ни черта! А тогда все в компьютерах уже было, без телефона срать не выходили во двор!
— Да при чем тут это? — не понял Лютик.
