— Конечно, — улыбнулся я. — От хорошего борща может отказаться только неандерталец. И то я не уверен.
— Это верно.
Иваныч вытащил из стола большую поварешку, а из шкафа наверху — две тарелки. Он поставил передо мной полную тарелку и подмигнул:
— По маленькой?
Не дожидаясь моего ответа, достал давешнюю бутылку и стопки.
— Иваныч, без обид, но я не буду.
— Чего это? — искренне удивился хозяин. — Или не хороша водочка?
— Да я думаю дальше идти.
— С ума сошел? На ночь-то глядя? Даже не думай, никуда я тебя не отпущу! Ты знаешь, который сейчас час?
— А который?
— Да уж двенадцать!
— Ух ты… Да, дал я храпака… А чего ты так поздно борщ варишь?
— А тебя кормить. Видишь, как раз рассчитал.
— Это я на запах проснулся.
— Ну, хорошо, коли так, — рассмеялся Иваныч. — Ладно, давай по маленькой, для аппетита… Ну, бери!
— Иваныч, да мне все равно когда идти, что днем, что ночью. Я в темноте хорошо вижу. Сколько от тебя до Лисинска?
— Десять километров. По дороге по-хорошему за два часа дойдешь. Да только утром, и не уговаривай. Ты-то, может, и видишь в темноте, да охранники наши этого не знают. А у них со страху принцип простой — зальют свинцом подозрительное место, и дело с концом. Понял?
Я прикинул и так и эдак и понял, что он прав. Отмахать сотню километров, чтобы получить шальную пулю в лоб — то ещё удовольствие.
— Ладно, Иваныч, уговорил, — улыбнулся я. — Наливай! А из чего ты её гонишь?
— Да из морковки. Сколько я её сажаю, ты представить не можешь! Ну, давай!
Мы выпили, и я торопливо заработал ложкой. Да, не борщ, а объедение! Пока доели, выпили ещё по две. Иваныч убрал тарелки и положил второе — рисовую кашу с изюмом.
— Ух ты! — искренне обрадовался я. — Откуда?! Я уже не помню, когда изюм в последний раз ел.
— Да нашёл тут складик недалеко. От меня всего три километра. Городские то ли забыли про него, то ли не хотят таскаться в такую даль. У нас же в Лисинске станция узловая, складов полно было. Так что с продуктами особых проблем нет. У вас в Уральске сколько в живых осталось?
— Да тысяч двадцать сейчас живет. Выжили-то меньше, пришлых много.
Иваныч закивал:
— Ну, у вас-то деревень вокруг полно, не то что у нас… Чем севернее, тем народу меньше… Половина поселков и так ещё раньше опустели, до камнепадов этих, — в Екатеринбург все смотались… А там, я знаю, мало кто выжил. Многоэтажек много, прорва людей под завалами погибла ещё после Первой Кары… Да и потом оставшиеся впроголодь жили: в крупных городах снабжение практически с колес, запасов на несколько недель, и все… Это нам тут повезло, что вокруг нас несколько складов государственного резерва понатыкано. Вот и живут люди, по крайней мере с голода не умирают.
— А сколько сейчас в Лисинске народа?
Хозяин дома махнул рукой:
— Тысяч десять если есть, то хорошо.
— А демон у вас есть?
— А как же. А у вас что, нет?
— Есть.
Иваныч налил по стопке и поднял свою:
— Давай за упокой души невинно убиенных.
Хозяин выпил, скривился и полез в шкаф за холодным мясом и капустой.
— Не могу сладким закусывать, — сказал Иваныч, хрустя капустой с луком.
— Иваныч, а как у вас демон людей забирает? — задал я вопрос, который мучил меня больше всего.
— Да обыкновенно. В городе жребий кидают раз в неделю. Есть там у них иуда, отводит их за город. Наш в коровнике старом живет. А ваш?
— Почему иуда? — спросил я, не ответив на его вопрос. — Почему иуда? Он что, сам что ли?
— Да почему сам? А, понял. Не, я не осуждаю его. Нормальный парень вроде. Это у него кличка такая. В городе его так зовут — Иуда.
— Так ты общаешься с городскими?
— Да как общаюсь? На хрен они мне нужны? Захожу иногда.
Он помолчал, словно прикидывая, стоит ли мне говорить, но потом признался:
— Самогонкой я откупаюсь. Ношу им. Ну, начальству ихнему… Остальные её и не видят. Вот меня и не трогают. А так давно бы уже охрана к демону стащила… Не знаю, как у вас, а наш без выходных и проходных людей жрёт, по расписанию, раз в неделю…
— Наш Ли тоже.
— Ли? — удивился Иваныч. — Почему Ли?
Я понял, что проговорился.
— Потому что на мне была майка с надписью «Lee», когда я увидел его в первый раз, — нахмурился я.
— В первый раз? — переспросил Иваныч. — У нас обычно второго раза не бывает…
— У нас тоже, — кивнул я и опустил голову. — Я вожу жертвы к Ли. Вот так, Иваныч.
Я поднял голову и посмотрел хозяину дома в глаза. Спасибо ему — он не отвел взгляд. Хлопнул меня по плечу и налил самогон.
— Давай. Теперь за тех, кто в живых остался, несмотря ни на что.
Мы выпили. Рядом с этим человеком я чувствовал себя удивительно спокойно. Как будто он родной брат дяди Бори.
— Ты поел? Пошли тогда в гостиную. Куришь?
— Да.
— У меня ещё одна трубка есть, если не брезгуешь.
— Давай.
Иваныч вручил мне бутылку и стаканчики, прихватил тарелки с мясом и капустой и кивком головы показал на двери. Мы прошли в соседнюю комнату. Там уже гостеприимно пылал камин. Напротив стояли два глубоких кожаных кресла. Из мебели ещё имелся бильярдный стол и рога оленя на стене.
— Проходи, садись. Ой, слушай, принеси табуретку с кухни, тарелки расставим.
