Нас заметили, когда до дома оставалось метров пятьдесят. Сначала в окно выглянул Павел, скрылся было, но тут же опять замаячил в окне. Конечно, стоят они тут в основном для того, чтобы перехватывать беглецов, но нельзя же быть такими безалаберными — будь у меня такие намерения, я легко бы снял охранника, просто выстрелив в окно. Правда, в их дежурстве есть ещё один смысл, который ни наши охотники, ни здешние охранники и сами до конца не понимают. Когда выдвинутый за город дозор не возвращается вовремя с дежурства, это сигнал для начальства — на этом направлении что-то случилось. Впрочем, так близко от города причин для задержек всего две — собаки или демопсы. У нас в Уральске, если группа охотников не возвращается, это направление остается «пустым», без охраны день или два — на рожон никто лезть не хочет. А стаи собак и демопсы всегда некоторое время ещё кружат в районе, где им удалось полакомиться человечиной. Наши настоящие охотники, те, кто ловит зайцев, утверждают, что и те, и другие, предпочитают человечину. Причем адские гончие после такой трапезы могут чуть ли не месяц не жрать. Правда это или нет, я не знаю. Но, с другой стороны, хватает же демону Ли одной человеческой души на целую неделю?
Через минуту, когда я уже подошёл к забору дома вплотную, из провала крыши выглянули оба брата. Они привычно наставили на меня стволы:
— Стой, бросай оружие!
— Опять? — хмыкнул я в ответ. — Вы чего, ребята? Это же я.
Пока они растерянно переглядывались, я положил дробовик на землю и снял наконец рюкзак Иваныча с шеи, а потом скинул с плеч и свой.
— Бросай, говорю! — крикнул опять Ромка.
— Да я давно его бросил, ты что, ослеп? — Я выпрямился, оставив дробовик лежать на земле.
Рыжая согласно гавкнула и зарычала в сторону крыши.
— Попало вам? — участливо спросил я братьев. — Ну, за то, что меня не завалили?
— Попало, — признался Павел и невесело усмехнулся: — Принесло тебя на нашу голову.
— А в городе парни всю водку без вас выпьют и девок ваших перещупают, да? — продолжал я издеваться над ними.
— Да пошёл ты! — беззлобно послал меня Ромка.
— А чего пошёл? Если вы, два чудака, одного человека разоружить не можете?
— Тебе чего надо? — не выдержал Павел. — Ты чо приперся? Пойдешь дальше, мы будем стрелять!
— Стрелялка не выросла! — сказал я, заметив мелькнувшую за их спинами тень.
Я наклонился к земле, как будто собираясь поднять дробовик.
Оба парня чуть ли не высунулись наружу. Роман заорал:
— Эй! Не вздумай, дурак! Стрелять бу…
Он не договорил. Иваныч прикладом огрел его по затылку, и он кулем свалился набок, чуть не вывалившись наружу. Брат схватил его за шиворот и дернул назад, а когда выпрямился, увидел перед собой дуло винтовки, наставленной в лоб.
— Иваныч, ты чего? — совсем «выпал в осадок» горе-охранник. — Это же мы…
— И что? Уговаривать вас? Чтобы вы мне башку снесли? Давай автомат положи, а то выстрелит нечаянно…
Павел таки дернулся, но тут же получил удар прикладом и свалился рядом с братом.
— Серега, давай наверх! Там сбоку, через кухню, дверь открыта.
— Иду.
Я забросил дробовик на плечо, а оба рюкзака потащил в руках.
Калитка была открыта настежь ещё до меня. Я обошел дом и увидел крыльцо под козырьком и открытую дверь. На огороде за домом было вскопано несколько грядок — видимо, охранники использовали избыток свободного времени для улучшения собственной кормовой базы.
В доме был разгром и кавардак. Очевидно, с тех пор, как во время какой-то из Кар крыша дома была разрушена, никому и в голову не приходило хоть немного тут прибраться. Посередине большой кухни, куда я попал, высилась куча из кирпичей, бетонных обломков и строительного мусора. Я поднял голову и увидел, что как раз над ней находится большая дыра. Кусок льда пробил и крышу, и бетонное перекрытие второго этажа — в одной плите зияла дыра, соседняя встала боком, защемленная одним концом в стену. Как они не боятся под ней ходить, она же в любой момент может рухнуть?.. То, что лед способен пробить бетон, я бы и сам раньше не поверил, но таких домов я видел уже сотни. То, что и тут основной удар нанесла замерзшая вода, подтверждало отсутствие подходящего по размерам камня в куче мусора.
Я выбрал место посуше и оставил оба рюкзака, чтобы не тащить их наверх. Рыжая, не отходившая от меня ни на шаг, потянула носом и чихнула. В доме пахло табачным дымом, штукатуркой и сыростью.
— Не нравится? — спросил я. — Ладно, пошли посмотрим, что там Иваныч делает.
Из кухни дверь вела в квадратный холл. Прямо — дверь на улицу, направо — гостиная с камином и стареньким диваном. Нам налево, к лестнице на второй этаж.
Так же, как и усадьба Иваныча в Моченых Дворах, этот дом был выстроен основательно, что называется, на века. Лестница была под стать — не только красивая, но и прочная. Основа была сделана из черненого кованого металла, а ступени — из массивных дубовых плах, покрытых лаком. Правда, теперь лакировка осталась только снизу — верх вытерли ногами и заляпали грязью. Зато, когда мы поднимались, ни одна ступень не скрипнула.
