Специалист по психологии общества сказал бы, что все оно неосознанно стремится оторваться от бренной земли, сократить угол обзора, не видеть ничего, кроме неба, не привязываться ни к чему, кроме свободы.
Карага был армс-меха, поэтому специалистов такого профиля не держал и не слушал. Ему хватало качественных статистических показателей: бездомных нет, на улицах чисто, рождаемость наконец-то вылезла из минусовых значений.
Жалоб на работу меха-полиции не поступало, на работу моментальных судов — тоже.
Преступлений нет. Мало кому хочется получить пулю в висок от меха-полицейского, моментально определяющего степень вины и обладающего всеми судейскими полномочиями, включая полномочия по осуществлению смертной казни.
С точки зрения Караги — город превратился в тихое, уютное местечко, где за последние десять лет совершилось больше открытий и научных скачков, чем в прежней Столишне за сотню.
Прогресс.
С точки зрения Дюка — построилось идеальное полицейское государство, где свободой и человечностью и не пахнет, зато кругом порядок, как в больничной лаборатории.
Он давно признался, что именно в такое государство поверил, стоя перед Карагой и белым самолетиком Конструктора — далеких десять лет назад.
Поверил и решил: хрен редьки не слаще. Зато долгожданное повышение — вот оно. Правая рука Караги, правителя. О таком жалкий капитан «Шершней» и мечтать не мог — ради этого стоило перетерпеть, перестрадать. Все это позади — сейчас Дюк вложен в систему мира, как патрон в патронник.
Он не прогадал и сделал правильный выбор.
Прогремело долгим, праздничным треском. Карага поднялся и подошёл к окну, закусывая хрустящим яблоком. На плацу под зданием выстроились в ряды меха-Морты в парадной форме с белыми лентами. Поверх них колыхалось и хлопало тугое знамя.
— Это деградация, — сказал Карага, возвращаясь назад.
Дюк удивленно поднял глаза, Льёрт усмехнулся.
— Это праздник в честь десятилетия Переворота, — сказал Дюк. — Торжественная часть. Скоро будут полеты.
— Это деградация, — повторил Карага. — Когда армия и полиция начинают вешать на себя белые бантики и плясать под окнами — это значит, что ей нечем заняться. А если армии и полиции нечем заняться, значит…
— Значит, Переворот оправдал поставленные цели, — сказал Дюк, зная, что надо говорить, а что нет.
— Ты-то мне жопу не лижи, — отмахнулся Карага.
Льёрт протянул тонкую руку и сцапал со стола желтое яблоко. Его глаза светились интересом.
— Ну почему, — сказал Дюк, снова наливая водку в приземистую рюмку, — почему бы и не… мы же не только свои задачи выполнили, мы и идеи Джона воплотили: бездомных днем с огнём не найти, например.
— Это потому, что Морт и Эру их тогда всех выбили по приказу Шикана, — поморщился Карага. — Не надо мне рассказывать… Мы не сознание общества поменяли, а само общество кастрировали, а теперь радуемся, что оно хером не машет… Оно не машет не потому, что умное и приличное, а потому что махать нечем!
— Рождаемость подняли.
— Показатели положительные потому, что после Переворота меньше умирать стали, а не больше рождаться.
— Преступности ноль.
— Убери меха-полицию с улиц на три дня и огребешь преступности за все десять лет — разом.
— Исчезли любители хобби.
— Этих любителей никогда не изведешь.
— Крэйт, — потерял терпение Дюк, — что ты от меня хочешь?
— А не знаю, — ответил Карага, — я не политик ни хрена, вот что. Льёрт.
— Ага.
— Ты нам тогда — помнишь? — тоже ведь что-то предлагал, но я не помню, что именно. Что это было?
— Не было ничего.
— Я точно помню, было, — настаивал Карага.
— Зачем тебе это знать теперь, если ты тогда выбрал оружие?
— Паскуда, — беззлобно сказал Карага. — Не мог я ничего другого выбрать. Я — армс, мы для того и сделаны, чтобы… — он не нашёл нужного слова и перевел тему: — Инженера Мертвых нашли?
— Нет, — помедлив, ответил Дюк. — Морт и Эру с этой загадочкой все мозги себе проели, перерыли тонну информации. Что такое ковчег, где две твари по паре, а бог за штурвалом? Нет такого в мире. Брось это, Крэйт, Шикан наверняка был не в себе, когда командовал им разгадать загадочку.
— Нет, — сказал Карага, — это важно. Это связано с Последним Инженером Мертвых. Морт помнит — Шикан обещал тому парнишке, Кенни, что сделает его Инженером. Загадка была об этом. Пусть ищут дальше.
— Почему тебя это так волнует?
— Инженеры — странные люди, — повторил Карага слова Конструктора, — а у Кенни на меня не просто зуб, а целая пасть. Не хотел бы я, чтобы он вылез и похерил все, что мы с таким трудом построили.
Он снова вернулся к окну и посмотрел на марширующие, сворачивающиеся в квадраты, бьющие тяжелыми ботинками о площадь ряды меха в парадной форме. На этот раз по губам Караги скользнула гордая улыбка.
— Ну что? — сказал он. — Не чокаясь? За гуманизм?
И он выпил, снова чувствуя горечь и туманное сожаление: жаль, что Джонни Доу не дожил до такого прекрасного времени — его так не вовремя погубили сломанные механизмы подачи кислорода в легкие.
