Андрей проводил её взглядом и принялся за дело.
Нельзя сказать, что получившийся у него шов блистал красотой или был ровным, но самое главное, что дыра исчезла. Натянув штаны, он застегнул ремень, полюбовался результатами собственного труда, а затем осторожно, опираясь руками о землю, попытался встать.
Нога отозвалась острой, но терпимой болью.
Подняться сумел легко, а вот идти оказалось намного труднее.
— Ядреная бомба, — прошипел Андрей, сделав несколько шагов, и вытер выступивший на лбу пот.
Если хромать с такой скоростью, то нет смысла куда-либо идти, проще не мучить себя и остаться на месте. Оставалось надеяться на необычную регенерационную способность, возникшую после катастрофы.
Кое-как доковылял до крыльца розового строения, обнаружил на его дверях табличку «Лемешинский Дом культуры». Скрипнула дверь, громыхнула прикрепленная к ней пружина, и Андрей очутился в просторном, хотя и несколько темноватом вестибюле.
Судя по могучему запаху мочи, орудовавшие тут солдатушки не утруждали себя поисками сортира. Из-за стойки гардероба, оттуда, где рядами стояли пустые вешалки, слышался успокаивающий голос Лизы:
— Не беспокойся. Все закончилось. Никто больше не причинит тебе вреда.
Послышался шорох, из-за стойки выглянул Илья:
— А, это ты шеф? Ну, этой телке круто досталось.
— Идите там разговаривайте! — велела Лиза. — Нечего девушку пугать, она мужского голоса боится!
Бритоголовый испуганно оглянулся, перебрался через стойку и зашагал к Андрею.
— Шмотки у них на втором этаже, в кабинете директора, — сказал он. — Там тушенка, ещё жрачка, патронов полно, какой-то хлам. Похоже, эти снусмумрики хватали все, что им нравилось. Ну чисто сороки. Ты, кстати, ходить-то как, а? — в карих глазах проглянула озабоченность.
— Хреново, — признался Андрей. — Тащи все сюда, будем на месте разбираться.
— Ага, — Илья кивнул и отправился выполнять приказ.
В результате его усилий в вестибюль перекочевали четыре набитых под завязку армейских рюкзака. Помимо всякого хлама вроде серебряных ложек и дешевой бижутерии, в них нашлись и полезные вещи: гранаты и запалы к ним, патроны для «АК-74» и «ПМ».
Судя по всему, бойцы перед уходом из части тщательно «осмотрели» склад РАВ.
— Ну вот, теперь боеприпасов нам хватит надолго, — сказал Андрей, когда они закончили сортировать трофеи. — Оставаться здесь на ночь мне не хотелось бы, больно уж место загаженное. Надо уходить. — Он немного повысил голос: — Лиза, как вы там? Она может идти?
— Я думаю, да, — ответ этот прозвучал не особенно уверенно.
Лиза поднялась на ноги, и вслед за ней встала ещё одна барышня, черноволосая, с синяками на лице. При виде вооруженных мужчин она вздрогнула, и так большие чёрные глаза округлились, от лица отлила кровь.
— Не надо бояться. Все хорошо… — зашептала Лиза, успокаивающе обнимая брюнетку за плечи.
— Мы — хорошие парни. — Илья оскалил зубы, точно положительный герой из американского фильма. — Если кого и убиваем, то только плохих, а телок вообще не обижаем.
— Её зовут Маша, — сказала Лиза, в то время как брюнетка испуганно дрожала. — Как я поняла, она местная. Все эти дни пряталась в доме, не зная, что делать. Вчера сама вышла навстречу этим ублюдкам, а они…
— А они этим воспользовались, — закончил Андрей. — Ты веди её. Илья, возьмешь рюкзак Лизы.
Когда выбрались из Дома культуры, над Лемешками царил багрово-оранжевый, на удивление красивый закат. Наполовину утонувшее за горизонтом солнце будто подпалило убегающие от него облака, и те полыхали всеми оттенками багрового.
— Ух ты, клево, — оценил Илья. — Куда пойдём?
— Вот уж не знаю. — Андрей повертел головой. — Давай на юг, там околица близко.
Улица закончилась, уткнувшись во вспаханное поле. Пришлось разбивать палатку прямо здесь, на его краю, неподалеку от группы молодых берез.
Место Андрею не особенно понравилось — слишком открытое, заметное, да и от поселка близко. Но он не стал спорить, понимал, что со своей раной далеко не уйдет, а вдобавок Соловьева начало знобить.
Лиза настояла на том, что ночью будут дежурить она и Илья, и с этим он согласился.
От ужина отказался и, забравшись в палатку, мгновенно уснул.
Проснувшись, обнаружил, что озноба нет, но бедро под повязкой болит и пульсирует. Подняв голову, увидел, что рядом безмятежно похрапывает Илья и что через щель в приоткрытом пологе сочится дневной свет.
За стенами палатки занималось утро, долетали потрескивание костерка, бренчание посуды и женские голоса.
«Барышни спелись», — подумал Андрей и принялся выбираться из спальника.
Дрова еле тлели, и дым уползал вверх, смешиваясь с низко ползущими облаками. Лиза хлопотала около огня, возилась с котелком, а Маша, закутанная в одеяло, оставшееся от Артура Михайловича, пила дымящийся чай из кружки.
— Ой! — сказала она, увидев Андрея, и едва не выронила посудину.
— Неужели я так плохо выгляжу? — спросил он и подумал, что в последний раз брился ещё в Гороховце и пора достать бритву и как следует пройтись по физиономии.
— Ради бога, куда ты? Тебе нельзя вставать! — гневно произнесла Лиза. — А, ладно, давай осмотрю рану…
