Вернувшись в отведенную для гостей комнату, Андрей обнаружил, что девушки уже спят, забравшись в спальные мешки, а мрачный Илья расположился за столом и разбирает «калаш».
— А, шеф? — уныло сказал бритоголовый, глянув на Соловьева.
— А ты чего здесь? — удивился Андрей. — Или во Владимире не осталось симпатичных девчонок?
— Остались, да только боязно как-то. Поклеишь такую, а потом тебя в расход пустят — за разврат или за эту, как её… — Илья изобразил умственное усилие, — за разложение моральных устоев коллектива. Нет уж, я лучше тихо, сам с собою, левою рукою… О чем базар был, серьезные терки или так, фигня?
— Хотели подрядить нас на одно дело, но я отказался. Давай спать, что ли?
Бритоголовый спорить не стал, быстренько собрал автомат и принялся расстилать свой спальник. Андрей же обнаружил, что Лиза забрала его мешок, а свой отдала Маше, и вынужден был воспользоваться одеялом Артура Михайловича.
Улегшись, подумал, что сумел-таки вырваться из-под власти грандиозного сценария, и уснул с победной улыбкой.
Ночь выдалась по новым меркам довольно тихой — никто не попытался атаковать здание педагогического колледжа. Только один раз поднялась стрельба, но быстро стихла — похоже, часовые перестарались и начали палить наугад, да под утро дождь неожиданно усилился до ливня.
Ну а после завтрака с Андреем опять возжелал поговорить комендант.
— Ну что, уходите? — спросил он.
— Да. Доберемся для начала до улицы Герцена, проверим, что с родными Маши. Если там никого, то вернемся и оставим девушку у вас. Не думаю, что она захочет пойти с нами дальше. А затем попытаемся выбраться из Владимира в обход Старого города. Там все так плохо, как говорят?
— Вы видели парк? — вопросом ответил Семен. — Так вот, в кремле и окрестностях намного хуже. Вам лучше уклониться к северу, добраться до улицы Лакина и по ней выйти на московскую трассу. Так, где-то у меня была карта Владимира, надеюсь, она вам поможет…
Зашуршала расстеленная на столе карта, обычная туристская, и комендант принялся черкать по ней карандашом:
— Вот сюда, затем так… и вот тут повернете… Да, а до Герцена я отправлю с вами патруль, чтобы вам лишний раз назад не ходить. Они вашу девушку назад приведут, если что.
— С чего такая доброта? — спросил Андрей.
— Не доброта, а трезвый расчет. — Семен улыбнулся, но холодно, по-деловому. — Я смотрю вперёд. Молодая, способная рожать женщина очень пригодится нашей общине, если мы хотим, чтобы люди вновь стали хозяевами Земли. Кому ведомо, каковы на самом деле масштабы катастрофы?
Андрей, честно говоря, так далеко не заглядывал; хотя он и не собирал под своей командой выживших земляков, у него на попечении был маленький отряд, а впереди — дорога.
— Я понял, — сказал он. — Но все равно спасибо.
— Удачи, — кивнул бывший гэбэшник и протянул руку.
Во дворе гостей ожидали двое вчерашних патрульных — рыжебородый с «ФН ФАЛ» и сероглазый с «М-16». Оба выглядели недовольными, а обладатель американской штурмовой винтовки жевал жвачку.
— Пошли, что ли? — спросил он, поворачиваясь.
Как выяснилось довольно быстро, улица Герцена находилась недалеко от педагогического колледжа. Прошли назад к оврагу, через него по мостику, оставляя стадион в стороне, и очутились там, где надо.
— О, пришли! — обрадовалась Маша. — Дом номер четыре, это туда, дальше…
Домики тут были маленькие, частной застройки, а сама улочка — короткой и очень уютной. С трудом верилось, что она расположена в самом центре большого города, областного центра.
Никаких признаков того, что тут остался кто-то живой, не наблюдалось, как и того, что рядом устроили «гнездо» монстры. Вчерашний взгляд не возвращался, но Андрей помнил о нём и время от времени посматривал на юг, туда, где, как он узнал из карты, лежал железнодорожный вокзал, за ним Клязьма, а ещё дальше — областная больница, вотчина «колдуна»…
Четвертый дом, выглядевший довольно старым, выходил на улицу глухой стеной, а дальше тянулся высокий забор, заглянуть за который смог бы разве что Арвидас Сабонис или кто-то из его коллег-баскетболистов.
— Закрыто, — растерянно сказала Маша, толкнув калитку.
— Так стучи. Или крикни, — посоветовал Илья. — Если там есть кто, они от страха под печку залезли.
— Дядя Юра! — крикнула девушка. — Тетя Инна! Это я! Вы тут?!
Никто не откликнулся, ни единого звука не прозвучало из-за забора.
— Придется ломать, — сказал Андрей. — Можно?
Засов на калитке сдался после двух ударов прикладом — отлетел с хрустом и треском. Открылся двор со стоящей в углу бордовой «копейкой», крыльцо, на котором сохли какие-то тряпки, и фасад дома.
— Дядя Юра! — без особой уже надежды повторила Маша. — Тетя Инна!
Ответа вновь не последовало, и девушка зашагала к крыльцу.
— Погоди, я вперёд, — придержал её Андрей. — Там, внутри, может быть кто угодно, «собака», «горилла» или «плевун». Илья, ты прикрывай, а вы, парни, подождите нас на улице.
Рыжебородый кивнул, сероглазый вытащил из кармана упаковку жвачки.
