Тут все было так же, как к северу от реки, — изуродованные дома, трещины в асфальте, «террикон» посреди двора.
Имейся у потенциального противника хоть сколь-нибудь толковый стрелок, никаких шансов победить их не осталось бы — с крыши любого высотного здания трасса просматривалась отлично. Но «колдун» властвовал лишь над чудовищными порождениями катастрофы, а те могли использовать в качестве оружия только собственное тело.
Взгляд Андрей чувствовал постоянно, и тот с каждой сотней метров становился все тяжелее.
— Больничка, типа, — сказал Илья, едва они прошли гостиницу «Клязьма».
И точно, скопление укрытых за ажурной оградой корпусов было, скорее всего, Владимирской областной больницей. Выглядела она совершенно целой — никаких выбитых окон, сорванных крыш или исчезнувших верхних этажей.
— И как мы будем его тут искать? — спросил Илья. — Если у того перца хоть капля ума есть, он тихо заныкается в отнорке каком и не будет шуршать, пока мы тут примемся лазить…
— Мозги у него есть, — сказал Андрей, — но и любопытство тоже. Хочется верить, что оно возьмёт верх над осторожностью. «Колдун» захочет узнать, кто мы такие, посмотреть на нас, поговорить.
У ворот больницы обнаружили фургончик «Скорой помощи», врезавшийся в будку охраны: на асфальте блестело выбитое стекло, стенка была промята, словно картонная, торчал поднятый шлагбаум.
Похоже, машина оказалась тут именно в тот момент, когда произошла катастрофа.
За воротами располагался небольшой сквер, а за ним поднимался, судя по всему, главный корпус больницы.
— По сторонам глядим, — бросил Андрей, проходя мимо разбитой машины.
Через мгновение сквер «ожил» — из зарослей бесшумно и быстро выскочили трое «сросшихся». И ещё два малорослых желтоглазых существа с раздраженным шипением выбрались из-за будки охраны.
— Ага! Гаси! — завопил Илья, и автомат в его руках принялся плеваться свинцом.
— Одного мелкого взять живьем! — крикнул Андрей.
Двое «сросшихся» полегли сразу, третий ухитрился подобраться вплотную и едва не схватил Соловьева за руку. Но получил несколько пуль в упор и после этого даже не смог разделиться на две половинки, хотя и попытался. Затрещал, задергался, голова распалась на части, но на этом все и закончилось.
Один из «желтоглазых» лежал у стены будки, застывший взгляд его был направлен в небо, второй катался по земле, держась за простреленное плечо и время от времени повизгивая.
— Ну вот, теперь можно заняться пленником, — сказал Андрей. — Так, была у меня в рюкзаке верёвка.
Уцелевшая тварь попыталась драться, но, получив пару раз по морде, поняла, что сопротивление бесполезно.
— Веди нас к пахану, — велел Илья, когда «желтоглазому» связали руки за спиной.
— Он тебя не понимает, — покачал головой Андрей. — Кто велел напасть на нас?
— Он… Он велел… — пробормотал пленник, ежась и пытаясь втянуть голову в плечи.
— Кто такой «он»? И где находится?
— Тот господин, что внутри… Он силен… Есть ещё господин, что далеко, не виден никогда… Тот, что приказал, виден… Дааа… Нельзя его ослушаться, иначе боль… Страшно… Смерть по стопам, жрать дает много… И это хорошо…
Этот «желтоглазый» говорил четче и охотнее, чем нижегородский сородич, но речь его от этого не становилась более понятной.
— Что ещё за два господина? И один внутри? — удивился Илья.
— Один из них — наш «друг», для которого украли Лизу, — сказал Андрей. — Эй ты, чучело, знаешь, куда девушку понесли?
— Знать… Даа, — затряс головой «желтоглазый». — Они тащили её быстро… громилы внутрь… господин, что внутри, велел торопиться… Спешить, иначе все плохо… Больно… страшно…
— Будет и больно, и страшно. — Андрей скрипнул зубами. — Веди туда, куда её унесли, иначе пристрелю!
Он все так же ощущал чужой взгляд, понимал, что «колдун» знает о том, что к нему заявились гости, но при этом терялся в догадках, отчего повелитель толпы чудовищ не пытается остановить их всерьез. Сумей он устроить совместное нападение тех же «собак», «горилл» и «плевунов», вряд ли двух «калашей» и гранат хватит, чтобы принести людям победу.
Или и вправду хочет посмотреть на явившихся к его логову смельчаков?
— Дааа… — протянул «желтоглазый», поднимаясь на ноги, и в его голосе Андрею почудилась издевка.
Они обогнули сквер и поднялись на крыльцо приемного покоя, двери которого выглядели так, словно по ним стреляли из пулемета, — искореженные, с выбитыми стеклами и свернутыми ручками.
В больнице пахло чем-то сладким, пол был на удивление чистым, словно тут продолжали убираться каждый день, зато на стенах виднелись островки темно-фиолетового мха. Когда люди проходили мимо, мох начинал шевелиться и пульсировать, в стороны от него летели лиловые искорки.
— Ну и ботва гадостная, — оценил Илья, когда они прошли мимо настоящего мохнатого ковра толщиной сантиметров тридцать.
— Гадостная… стная… стная, — изобразил эхо «желтоглазый» и мелко захихикал.
