— Офигенно, — оценил Илья. — И вправду кто-то живет! Айда, посмотрим, какая здесь тема.
Но стоило им подойти к дому метров на тридцать, как загавкала собака, и её голос заставил Андрея удивленно хмыкнуть. Выходит, не все четвероногие друзья человека превратились в кровожадных тварей, готовых лишь на то, чтобы охотиться на прежних хозяев.
Стук топора прекратился, и над забором показалась голова, а рядом с ней — ствол ружья. Блеснули на солнце белые волосы и такая же борода, сузились глаза на загорелом, морщинистом лице.
— Ха! Гости? — мощным голосом воскликнул седой. — Вот неожиданности! Тихо, Сакс, не ругайся!
Последняя фраза относилась к продолжавшей гавкать собаке.
— Здравствуйте, — сказал Андрей. — Мы так, мимо идём. Увидели дым и решили зайти на огонек.
— Ха, конечно, заходите, — седой заулыбался. — Я почти три недели не видел людей! Тихо, Сакс! Проходите вон туда, на улицу, я калитку открою. И не бойтесь этого громогласного дуралея, сейчас я его на цепь посажу. А будет ругаться ещё, получит по носу!
Хозяин дома исчез за забором, а они отправились в обход.
«Громогласный дуралей» оказался здоровенным кобелем неопределенной породы, рванувшимся из-за калитки, едва та приоткрылась. Познакомиться с гостями поближе ему помешала прикрепленная к ошейнику цепь, вполне способная удержать на якоре эскортный авианосец.
— Фу, Сакс, свои, — сказал седой, оттягивая собаку назад. — Или ты от радости с ума сошел?
Несмотря на белые волосы, бороду и морщины, хозяин дома не выглядел старым. Могучий и кряжистый, ростом он был под два метра, с псом управлялся играючи, а ружье держал уверенно. Серые глаза под кустистыми бровями смотрели зорко, в них играли смешливые искорки.
— Сторож? — спросил Андрей, пройдя через калитку.
— Ха, ещё какой, — седой подмигнул. — Помню, он как-то волка завалил, давно, лет пять назад. Уж не знаю, откуда тот в наших местах взялся, но Сакс его домой приволок, словно кот — мышонка. Заходи, красна девица, не бойся, сейчас дадим вас обнюхать и убедиться, что свои, а не тати враждебные.
Окруженная забором земля, если судить по первому взгляду, использовалась вплоть до последнего сантиметра. Рядом с закрытыми воротами стоял «уазик», за ним располагалась поленница под навесом, торчал из колоды колун.
Немало места занимал огород — блестели стекла теплиц, поднимались стебли лука, листья свеклы и моркови. Большой сарай, судя по доносившемуся оттуда квохтанью, был отведен под курятник, несколько пеструшек бродили там и сям, деловито выкапывая червяков.
— Так, Сакс, давай, нюхай, — хозяин дома чуть спустил цепь. — Стойте спокойно.
— Ещё бы не спокойно, — буркнул Илья. — Этот амбал, если чего, ногу запросто откусит, а то и ещё чего.
— Не будешь этим «ещё чего» размахивать, не откусит, — седой гоготнул. — Меня, если чего, Степаном зовут.
Для начала пес решил познакомиться с Лизой. Девушка затаила дыхание, пока он обнюхивал её коленки, и расслабилась, стоило Саксу отойти. Илья не вызвал у «громогласного дуралея» особого интереса, а вот перед Андреем тот замахал хвостом и ткнулся мордой в бедро.
— Ишь ты, понравился, — удивленно сказал Степан. — Погладь его, теперь можно.
Соловьев опустил ладонь на большую мохнатую голову, и Сакс даже прикрыл на миг глаза от удовольствия. Потом вспомнил, что он все же сторож, а не диванная болонка, и гавкнул, но без злости, больше для порядка.
— Ну чо, мир? — спросил Илья. — Не сожрёт теперь, громила мохнатый?
— Не должен, — ответил хозяин дома. — Пойдём ко мне, накормлю, напою, о жизни поговорим…
Спущенный с цепи пес проводил гостей до самого крыльца и остался около него в теньке — улегся, положив голову на лапы.
В просторных сенях, в которых стоял шкаф, помнивший, должно быть, времена Российской империи, пришлось разуться и оставить рюкзаки. Насчет оружия Степан ничего не сказал, да и сам ружье из рук не выпустил, так и потащил с собой, будто находился не в собственном жилище, а в логове врага.
Привел он их на кухню, где помимо газовой плиты и стола имелся забитый посудой сервант.
— Признавайтесь, есть хотите? — спросил, поворачиваясь.
— А то, — ответил первым Илья. — Слышь, батя, а ты в своей глуши, наверное, и не знаешь, что с миром стало?
— Ха! А ты знаешь? — вопросом ответил хозяин дома. — Сначала еда, потом треп. Понял?
Бритоголовый не нашёл, что возразить.
На стол Степан выставил не консервы, ставшие троице привычными за последние дни, а огромную кастрюлю бульона, в которой плавали куски курицы, и каравай свежеиспеченного хлеба. У Андрея от одного запаха начало сводить челюсти, у Ильи стало такое лицо, будто он увидел Шварценеггера во плоти.
— Мясо, настоящее… — прошептала Лиза, берясь за ложку.
— Вот оно — натуральное хозяйство. Все польза от него, — Степан усмехнулся. — Ешьте, страннички.
Трапеза не затянулась, вскоре от бульона и хлеба остались лишь воспоминания.
— Так, теперь посуду вымоете, и можно будет поговорить, — сказал хозяин дома, наблюдавший за гостями с широкой улыбкой. — А я, чтобы прояснить ситуацию, принесу один сувенирчик.
