Когда девушка наконец замолчала, выложив, казалось бы, все возможные подробности, глава семейства задумчиво огладил свою холёную бородку.
— У меня ещё не было оснований вам не доверять.
Он властным жестом заставил замолчать уже открывшую рот Ию и продолжил:
— Только почему след всего один? Этот обутый в кавалерийские сапоги разбойник, что, по воздуху летал?
— Вот этого я не знаю, господин, — виновато развела руками Платина, нерешительно заметив: — Вообще-то земля там твёрдая и каменистая. А на сухих листьях след как следует не разглядишь.
— А, может, вам просто привиделось, Ио-ли? — мягким вкрадчивым тоном предположил хозяин дома. — Насмотрелись на все те ужасы, вспомнили тот случай в лесу… Вот и показалось.
Девушка внутренне напряглась. Судя по всему, собеседник ясно и недвусмысленно давал ей уважительный повод отказаться от своих слов. Дескать, мало ли что со страху померещится?
Вот только она, словно наяву, видела врезавшийся в память отпечаток и решила рискнуть.
— Нет, господин, — тихо, но твёрдо возразила Ия. — Я всё прекрасно помню. Это был след того самого сапога, что мы видели с госпожой Амадо Сабуро… Ну, или очень похожего на него.
— Если вы так уверены, — хмурясь, пробормотал чиновник. — Посмотрим, что скажут господа Нобуро и Хваро. Они отправились за разбойниками.
— Вдвоём!? — охнула Платина.
— Нет, конечно, — скривился от подобной глупости приёмный отец. — Я послал с ними пятерых стражников.
— Но этого же очень мало, господин! — не выдержав, вскричала собеседница.
— Успокойтесь! — повысил голос глава семейства. — Они только отыщут злодеев, а схватят их, когда придёт помощь. Я отправил за ними господина Томуро и почти всех городских стражников.
— Простите мою несдержанность, господин, — стушевавшись, поклонилась девушка, чувствуя, как полыхнули жаром щёки то ли от переживаний за барона, то ли от стыда.
Стараясь скрыть волнение, она вновь склонилась в церемонном поклоне. Однако её состояние не укрылось от умудрённого жизнью начальника уезда.
— Волнуетесь за господина Хваро?
— Да, господин, — глядя в пол, не стала скрывать очевидного приёмная дочь.
— Понимаю вас, Ио-ли, — неожиданно кивнул хозяин дома. — Барон Хвао — завидный жених. Он обеспечит вам достойную жизнь. Но всё же благородным девушкам не следует так откровенно демонстрировать свои чувства.
— Я поняла, господин, — поклонилась Платина.
— Старшая госпожа запретила вам покидать комнату? — сказал чиновник, поднимаясь.
— Да, господин, — подтвердила приёмная дочь.
— Я тоже считаю, что вам будет полезно побыть в одиночестве, — назидательно продолжил глава семейства. — И хорошенько подумать: как вы собираетесь жить дальше? Учтите, что только здесь так снисходительно относятся к вашим проступкам. В других местах, в том числе в доме вашего будущего мужа, сполна спросят за малейший промах.
Понимая его правоту, Ие оставалось только пробормотать:
— Да, господин.
И проводить приёмного отца почтительным поклоном.
Как скоро выяснилось, далеко он не ушёл, завернув в покои второй госпожи наложницы.
«Лучше бы супругу навестил, — с неприязнью думала Ия, всё ещё никак не привыкшая к тому, что многожёнство здесь в порядке вещей. — На неё вон сколько всего навалилось. Поддержал бы… Морально. Хотя Иоро ещё не выздоровела, и старшей госпоже сейчас, наверное, не до него. А Ошо вон как радуется. Даже здесь слышно».
Начальник уезда не преувеличивал, когда говорил, что приёмной дочери какое-то время придётся провести в одиночестве.
Утром, сходив за водой для умывания, Оки трагическим шёпотом сообщила, что старшая госпожа запретила наложницам навещать самую младшую госпожу.
Кроме того девочка поведала о скандале между служанками второй и третьей наложниц. Несмотря на быстрое разрешение недоразумения, хозяйка приказала дать Паули десять палок. Не помогло даже вмешательство Ошо. Наоборот, старшая госпожа отчитала её за то, что она плохо воспитывала свою служанку и довела вторую наложницу до слёз.
«Это всё из-за вчерашнего, — почему-то решила Платина, вытирая мокрое лицо. — Если бы ко второй муж не зашёл, или если бы та вела себя потише, то, может, и скандал бы не случился, и служанку бы не выпороли. Хоть женщинам здесь и запрещено ревновать, но природу-то не переделаешь».
Коротать время в четырёх стенах оказалось совсем непросто. А тут ещё из головы не выходили мысли о том, что Хваро отправился в погоню за бандитами. Она пыталась убеждать себя в том, что барон не один, что он прекрасно владеет боевыми искусствами и уж конечно не станет лезть на рожон. Вот только холодный и скользкий червячок страха продолжал теребить душу. Вдруг разбойники их заметят или устроят засаду? С Хваро всего пятеро стражников и тот усатый придурок, а разбойников не меньше полусотни.
Понимая всю бессмысленность подобного рода переживаний, девушка пыталась отвлечь себя вышиванием, но только исколола пальцы. Пробовала читать, вот только философско-назидательная муть, переполнявшая хранившиеся в её комнате книги, вызывала лишь скуку и отвращение.
