В воздухе стояла тишина – густая, вязкая, давящая. Она сковывала дыхание, превращая каждый вздох в глухой шум, казавшийся неестественно громким. Это была не просто тишина – она дышала, жила, словно сама зала наблюдала за ними.
Внезапно её прорезал звук. Глухое, глубокое дыхание раздалось так близко, что все трое невольно замерли. Это было не человеческое дыхание и даже не дыхание животного. Оно звучало, как шёпот вулкана, дрожью проходящее через пол и стены. Каждый его вздох был глубоким, размеренным, словно это существо, скрытое в темноте, не спешило. Оно знало, что время на его стороне.
– Вы слышите? – прошептала Мила, прижимаясь ближе к Даниле. Её голос сорвался, превратившись в еле различимый сиплый шёпот.
– Тихо, – ответил он, подняв руку. Его взгляд был прикован к той части зала, куда свет фонаря пока не достиг.
Луч света дрогнул, прежде чем скользнуть влево. На миг он зацепил что-то блестящее, огромное и извивающееся. Это была не стена и не обломок. Оно двигалось медленно и плавно будто нарочно позволяло им увидеть свою мощь.
Сердце Данилы пропустило удар. Он инстинктивно сделал шаг назад, но фонарь выскользнул из его руки и ударился о пол, заливая зал хаотичными вспышками света. Олег резко поднял дробовик, но не выстрелил, лишь тяжело дышал, не в силах оторвать взгляд от угла зала.
Дыхание в темноте стало громче, резонанс заполнил всё пространство, перекрывая биение их сердец. Звук проникал в каждую клетку их тел, заполняя сознание жуткой, парализующей уверенностью, что они уже в пасти чего-то неизмеримо большего, чем самый крупный встреченный ими червь.
– Оно здесь, – наконец прошептал Данила, с трудом находя голос. Его слова утонули в гуле, а свет фонаря потух, оставив их во власти абсолютной тьмы.
Но их не съели. И не раздавили. Червя не оказалось внутри. В кромешной тьме, наощупь им удалось добраться до массивной металлической двери, погружённой в глухую тишину, которая будто впитывала любой звук. Только потом они нащупали в своих сумках еще один фонарь.
Дверь же была испещрена длинными бороздами, напоминавшими следы когтей. Слизь, покрывавшая её поверхность, блестела в тусклом свете фонарей. От неё исходил странный сладковатый запах, который мешался с удушливой гнилью, заставляя героев невольно задерживать дыхание. Туман клубился у основания двери, будто прятал её от случайных глаз, создавая иллюзию, что сама земля старается скрыть её тайны.
Мила прижала нож к груди. Сейчас её пальцы судорожно стискивали рукоять. Лицо её побледнело, а губы плотно сжались.
– Всё будет нормально, – тихо сказал ей Данила, протянув руку и легко коснувшись плеча. Его голос звучал спокойно, но в глазах блеснуло напряжение. Он видел, как её страх пробивался через тщательно выстроенную маску привычной уверенности.
Мила кивнула, но не ответила. Её пальцы сжались ещё сильнее, словно от этого нож мог стать надёжнее.
Олег стоял чуть позади. Его лицо отражало смесь решимости и растерянности. Он переводил взгляд с двери на Данилу, будто ждал приказа. Руки, сжимающие дробовик, слегка тряслись.
– Тяжёлый запах, – пробормотал он, скосив взгляд на клубящийся у ног туман. – Здесь что-то не так.
– Конечно, не так, – глухо ответила Мила, не оборачиваясь. Её голос был едва слышен из-за испуга – грудь словно сдавили невидимые клещи.
Данила шагнул ближе к двери, наклонив голову и изучая следы на её поверхности. Лёгкое мерцание слизи в свете фонаря придавало этой сцене неестественную, почти сюрреалистическую окраску. Он провёл пальцем рядом с одной из борозд, стараясь не касаться самой слизи.
– Глубокие, – сказал он, нахмурившись. – Кто-то или что-то хорошенько постаралось, чтобы добраться сюда.
– Думаешь, это черви? – сдавленно спросила Мила.
– Возможно, – ответил он, не поднимая головы. – А может, их… помощники.
Тишина снова окутала их, нарушаемая лишь глухим шорохом тумана, который цеплялся за их ноги. Данила выпрямился, перевёл взгляд на Олега и коротко кивнул.
– Ты готов?
Олег с усилием кивнул, глубоко вдохнув, будто это могло придать ему смелости.
– Всегда готов, – выдохнул он, хотя голос звучал неубедительно.
Данила снова посмотрел на Милу, чьи глаза оставались прикованы к двери.
– Мы справимся, – твёрдо сказал он. – Главное – двигаться быстро и держаться вместе.
Она не ответила, но её взгляд на мгновение стал жёстче. Этого хватило, чтобы он понял: она готова.
Данила поднял фонарь, бросив последний взгляд на дверь. Его ладонь медленно потянулась к массивной ручке, покрытой той же блестящей субстанцией.
Туман замер, словно затаил дыхание вместе с ними.
Данила медленно открыл дверь, которая с громким скрежетом отозвалась движением заржавевших петель. Воздух, исходящий из проёма, ударил их гнилостным запахом. Он был густым, сладковато-приторным, словно тяжёлое облако, которое оседало на языке и проникало в лёгкие. Мила едва удержалась от того, чтобы прикрыть рот ладонью, но осталась недвижимой, лишь плотнее сжав рукоять ножа.
– Вниз, – глухо произнёс Данила, направив луч фонаря в чёрный провал.