Данила ничего не ответил. Его взгляд замер на ближайшей фигуре. У неё на животе пульсировал тёмный нарост, из которого медленно вытекала вязкая, светящаяся субстанция. Эта жидкость стекала вниз, сливаясь с общей массой слизи на полу.
– Они ведь ещё живы, – прошептал Олег, отступая назад. Его голос прозвучал ломко, словно он сам не мог поверить в собственные слова.
– Живы? – Мила повернулась к нему. Её глаза расширились, и в них зажглась вспышка недоверия. – Ты ЭТО называешь жизнью?
Она подняла фонарь выше, освещая дальнюю часть подвала. Луч света выхватил из тьмы массивное, змеевидное существо. Его тело, покрытое блестящей кожей, свисало до пола, и оттуда тянулись многочисленные щупальца. Они едва заметно шевелились, будто ожидая, когда смогут снова начать свою работу.
– Это оно, – пробормотал Данила, его голос стал напряжённым, как натянутая струна.
Существо казалось неподвижным, но от него исходило ощущение скрытой мощи, которая способна поглотить всё, что осмелится приблизиться. Его брюхо вздымалось в такт глубокому, размеренному дыханию, напоминающему эхо подземного храма.
– Оно… их использует, – произнесла Мила, с трудом переводя взгляд от женщин к существу и обратно.
– Татьяну Павловну нужно найти, – резко сказал Данила, разрывая гнетущее молчание. Его голос прозвучал твёрдо, но в глубине ощущалась едва заметная дрожь.
Никто не ответил, и все трое двинулись вперёд, осторожно переступая по мокрому полу, опасаясь поскользнуться и привлечь к себе внимание той самой твари. Тьма перед ними продолжала открывать всё более ужасающие картины.
Ребята двигались медленно. Каждый шаг мог нарушить хрупкое равновесие этого ужасного места. Свет фонарей дрожал, выхватывая из мрака всё новые пугающие детали.
Мила шла чуть впереди, вдыхая влажный воздух неровно, почти хрипло. Их шаги по мокрому полу сопровождались влажным чавканьем, которое резало слух и усиливало ощущение кошмара.
– Там, – вдруг шепнула она, резко остановившись. Её рука дрогнула, указывая вперёд.
Данила приблизился, стараясь не издавать лишних звуков. Его фонарь выхватил из темноты фигуру, которая заставила их сердца буквально остановиться. Среди подвешенных женщин они увидели её – Татьяну Павловну.
Её тело свисало безвольно, но глаза были открыты. Их тусклое угасающее сияние говорило о том, что она в сознании. Остатки её одежды, разорванные и пропитанные слизью, напоминали лохмотья. Они беспомощно болтались на цепях, не прикрывая собственной наготы, которая выглядела неестественно и пугающе в свете фонаря.
– Она… – Олег споткнулся о собственные слова, но его голос оборвался.
Мила стиснула нож, словно тот мог защитить её от увиденного. Её губы дрогнули, но она не произнесла ни звука.
Татьяна Павловна висела низко, чуть выше уровня пола. Её голова слабо покачивалась, дыхание было едва слышным. Когда луч света прошёл по её телу, герои заметили ещё одну деталь, от которой по их спинам пробежал холод.
По её бедру медленно полз крупный червь. Его тело, блестящее и влажное, извивалось с пугающей плавностью, сравнимой с беззаботностью. Размер существа был ужасающим: его толщина превосходила человеческую руку, а длина уходила за пределы видимости. Он полз по её ноге, оставляя за собой тягучий след, который смешивался с блестящей слизью на её коже.
Червь извивался медленно, почти лениво, как будто знал, что спешить некуда. С каждым его движением женщина едва слышно стонала, её дыхание становилось всё более рваным. Она широко раскрыла глаза, наполненные отчаянием, и они встретились с взглядом Данилы.
Он не мог ничего сделать, загипнотизированный видом существа. Тело червя было цвета грозового неба, с оттенком холодной стали, будто пропитано чуждой, нечеловеческой жизнью. Вдоль спины, словно хребет морского зверя, тянулся гибкий, пульсирующий плавник. Он мелко подёргивался, как если бы сам воздух наполнял его силой, лишённой какого-либо объяснения.
Данила почувствовал, как где-то в животе скручивается холодный узел. Отвращение, смешанное со страхом, бросило горячую волну к лицу. Но он быстро подавил это чувство, глядя на неподвижную фигуру Татьяны Павловны.
– Чёрт, – прошептал он, напрягаясь так сильно, словно это могло удержать его голос от дрожи. – Мы должны спустить её вниз.
Мила, едва кивая, не отводила взгляда от того, как скользящий червь пробирался всё дальше, изгибаясь вдоль бедра женщины. Её лицо было мрачным, напряжённым, но в глазах светился холодный огонёк решимости.
– Нужно перерезать цепи, – сказала она, почти не разжимая губ. Её голос был низким, но каждое слово звенело.
Олег стоял рядом, часто вдыхая воздуха, а глаза расширились так, будто он видел саму смерть. Он сглотнул, его кадык дёрнулся болезненно медленно.
– Как? – выдохнул он наконец голосом, который сипло вырвался из замершего горла.