Он смотрел на её лицо, на тонкую линию губ, на усталые глаза, которые, несмотря на всё, излучали тепло. Её слова задели его, но не как упрёк, а как тихое напоминание о том, что он боялся потерять.
– Спасибо, Татьяна, – выдохнул он, с трудом подбирая слова. – Спасибо, что… просто здесь.
Она слегка улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, чего он давно не видел: искренность без условий. Её пальцы чуть сильнее сжали его руку.
– Я рядом, – сказала она тихо. – И останусь здесь.
Он замер, а затем, словно поддавшись внутреннему порыву, осторожно притянул её к себе. Татьяна не сопротивлялась. Она склонилась к его плечу, а его руки сомкнулись вокруг её фигуры, создавая ощущение защиты и покоя. Тишина наполнила комнату, но на этот раз в ней не было ни страха, ни тяжести.
Она потянула его за рубашку, отчаянно пытаясь снять её, и он подчинился, срывая её с разочарованным рычанием. Пуговицы разлетелись по комнате, с тихим звоном приземляясь на пол. Он притянул её ближе, его рот нашел её шею, целуя и покусывая так, что у нее по спине побежали мурашки.
– Татьяна, – простонал он, его руки блуждали по её спине, крепко прижимая её тело к своему. – Ты чертовски идеальна.
Она ахнула. Его слова разожгли в ней огонь. Её руки потянулись к его ремню, возясь с пряжкой. Он помог ей, прижавшись бедрами к её бедрам.
– Ты сводишь меня с ума, – прошептал Олег.
Татьяна чувствовала, как бешено колотится его сердце, а тело дрожит от предвкушения.
– Тебе это нравится? – прошептала она.
Он кивнул, не сводя с нее глаз.
– Я люблю, когда ты так прикасаешься ко мне.
Она улыбнулась, и в её глазах появился озорной блеск, когда она продолжила поглаживать его.
– Тебе это нравится, да? – Она устроилась поудобнее, оседлав его. – А как насчет этого? – спросила она, медленно впуская его в себя.
Он застонал, его голова откинулась на подушку.
– Господи, Таня, – выдохнул он, сжимая руками её бедра.
После того, как всё закончилось, они остались лежать рядом, молча, но в тишине не было неловкости. Её голова покоилась у него на груди, а его руки перебирали её волосы. Её дыхание было ровным, а на лице читалось спокойствие.
– Ты… вернул меня, – вдруг сказала она, её голос был мягким, но твёрдым.
– Нет, – ответил он, прижимая её ближе. – Ты сама вернулась. Я только напомнил тебе, кто ты.
Она улыбнулась, её пальцы слегка сжали его руку. Теперь она чувствовала себя целой, даже если всего на этот миг.
Ночь, словно затянувшаяся пелена, окутала заброшенное помещение. За стенами комнаты царила тишина покоя. Даже воздух здесь казался другим – мягче, легче, чем тот, что они привыкли вдыхать в бесконечных тоннелях. Пространство, хранившее следы давно ушедшей жизни, словно само успокаивало их, обещая, что до утра не будет опасности.
Олег первым опустился на кровать. Матрас под ним прогнулся, издав слабый скрип, но он не обратил на это внимания. Татьяна Павловна устроилась рядом. Её лицо, хоть всё ещё бледное, выражало непривычное спокойствие. Она повернулась к нему, проведя ладонью по его щеке.
– Спи, – тихо сказала она. Её голос звучал мягко, как шелест листвы.
– Я не могу, – ответил он, обняв её за плечи. – У меня всегда такое чувство, что как только я закрою глаза, что-то случится.
Она слегка улыбнулась, но в её глазах блеснула печаль.
– Здесь ничего не случится, Олег, – произнесла она, её голос был увереннее, чем раньше. – Ты сделал всё, чтобы этого не произошло.
Он молча посмотрел на неё, его взгляд был тёплым, но упрямым.
– Только если ты будешь рядом, – добавил он, и в его словах не было иронии.
Татьяна Павловна сжала его руку, затем осторожно легла, положив голову на подушку. Её глаза закрылись, но на губах осталась слабая, почти неуловимая улыбка. Дыхание стало ровным, и через несколько минут она погрузилась в сон.
В соседней комнате Данила сидел у стены, сложив руки на коленях. Его фонарь был выключен, оставив их в почти полной темноте. Только узкая полоска света из коридора освещала часть его лица, делая его черты ещё более строгими. Мила лежала на кровати, её ноги чуть согнуты, а взгляд устремлён на потолок. Тишина между ними была наполнена чем-то невысказанным, но теперь это молчание казалось им правильным.
– Ты думаешь, что завтра будет иначе? – вдруг спросила она, не поворачивая головы.
Данила не сразу ответил. Его пальцы застыли на колене, а глаза устремились в одну точку, будто он что-то пытался вспомнить.
– Завтра… будет, как и сегодня, – тихо сказал он. – Но это не значит, что мы не сможем что-то изменить.
Мила слегка приподнялась, опираясь на локоть. Её глаза блестели, но не от слёз – от напряжённой, почти болезненной мысли, которая не давала ей покоя.
– А если ничего не получится? – её голос дрогнул. – Если мы просто будем ходить кругами, пока всё не закончится?
Данила посмотрел на неё. Его взгляд был сосредоточенным, но мягким.
– Если мы остановимся, всё действительно закончится, – сказал он. – Поэтому мы идём.
Мила прикусила губу, опускаясь обратно на кровать с серьёзным лицом.
– Ты иногда говоришь так, будто знаешь всё наперёд, – прошептала она. – Это пугает.
Он усмехнулся, едва заметно.