– Думаешь, работает? – с сомнением произнесла Мила, подойдя ближе. Её пальцы нервно теребили рукав куртки, а взгляд блуждал по комнате, словно ища подтверждение, что это возможно.
– В этом доме электричество всё ещё подаётся, – сказал Олег, прислонившись к стене. – Почему бы и телевизору не ожить?
Данила провёл ладонью по запылённому корпусу. Пальцы оставили на поверхности тёмные полосы, словно обнажая скрытую под слоями времени жизнь. На верхней панели он заметил пульт – небольшой, облезлый, с выцветшими кнопками. Подняв его, парень осмотрел пульт, перевернув его в руках. Сзади был отсек для батареек, пустой, но не повреждённый.
– Пульт здесь, но без батареек, – сказал он, обращаясь к остальным. – Если найдём, можем попробовать включить.
– У меня в рюкзаке есть, – отозвалась Мила, открывая молнию на боковом кармане. Её руки быстро перебрали содержимое, пока она не достала две круглые батарейки. – Вот, попробуй.
Данила аккуратно вставил их, закрыв крышку отсека. Его движения были точными, почти механическими, как у человека, который слишком устал, чтобы дать себе право на ошибку. После этого он нажал на одну из кнопок, но ничего не произошло.
– Может, не до конца вставил? – предположил Олег, но его голос звучал скорее как издёвка.
Данила снова проверил, нажав кнопки громкости и включения, но телевизор не отреагировал, только тихо треснул. Он нахмурился, проводя рукой по кабелю, который уходил в розетку. Кабель был на месте, плотно сидел в гнезде. Данила прищурился, будто оценивая невидимый механизм.
– Он включится, – сказал он, больше себе, чем остальным. – Только нужно подождать.
Татьяна Павловна, всё это время стоявшая в стороне, сделала шаг ближе. Её взгляд задержался на экране, слегка покрытом пылью. Она провела ладонью по стеклу, стирая грязь.
– Кто-то смотрел его до нас, – тихо сказала она. – Думаешь, это тоже часть того, что осталось от прежнего мира?
– Сейчас проверим, – коротко ответил Данила. Он глубже надавил на кнопку питания.
Сначала ничего не происходило. Тишина комнаты будто сгустилась, только слабый треск провода нарушал её. Затем экран зажегся. Сначала слабое мерцание, тонкий проблеск света, который, казалось, дрожал на грани видимости. Потом мерцание усилилось, и экран начал заполняться искривлёнными горизонтальными полосами.
– Работает, – выдохнул Олег, подходя ближе. Его глаза были прикованы к изображению, которое постепенно становилось чётче.
Мила замерла, сидя на краю стола. Её пальцы сжались в кулаки, а дыхание стало чуть слышным. В этот момент картинка начала выравниваться, очертания становились резче. Появился звук – сперва слабый, дрожащий, похожий на помехи радиосигнала, а потом он начал складываться в нечто похожее на человеческий голос.
– Странно, – сказала Татьяна Павловна, стоя чуть поодаль. Она прижала пальцы к губам, наблюдая за тем, как свет от экрана мягко наполнил комнату, размыв её очертания. – В этом месте, в этом времени… Кто мог подумать, что здесь что-то ещё работает?
– Может, это не к добру, – пробормотала Мила, её голос звучал тихо, но в нём слышалась тревога.
– Это просто техника, – резко ответил Данила. – Она не выбирает, кому служить.
Изображение наконец стало чётким. На экране появился незнакомый символ – яркий, слегка пульсирующий, будто он дышал. Звук прорезался ещё сильнее, теперь это были слова, но разобрать их пока не удавалось. Данила на мгновение замер, прищурившись.
– Подожди, – бросил он остальным, указывая на экран. – Сейчас узнаем.
Комната погрузилась в напряжённое ожидание, свет от экрана отбрасывал на стены длинные, неровные тени. Это был странный, почти ирреальный момент: посреди мёртвого города, окружённые туманом и руинами, они стояли перед ожившим устройством, как перед порталом в другой мир.
Когда изображение стало чётким, на экране возник яркий символ – переплетение линий, напоминающих извивающиеся щупальца червей, заключённых в круг. Фон был чёрным, насыщенным, будто сама тьма подчёркивала силу этого зловещего знака. Символ пульсировал, словно дышал, наполняя комнату тревожным светом.
Внезапно экран ожил. Глубокий голос, ровный и гипнотический, раздался из динамиков. Он звучал так, словно одновременно успокаивал и приказывал.
– Мы дарим вам будущее. Вы больше не одиноки. Сдавайтесь, и вы обретёте гармонию. Новая жизнь ждёт каждого из вас.
Мила резко подняла голову, и её пальцы невольно сжались в кулаки. Она смотрела на экран, будто перед ней стояло живое чудовище. Слова резали слух, вызывали отвращение. Они звучали так ненатурально, что казались издевательством.
– Это что, чёрт возьми? – прошептала она, её голос сорвался.
Данила не ответил, но нахмурился. Его взгляд был прикован к экрану. Там, на фоне символа, возникли люди. Они стояли ровно, как по команде, образуя безупречный строй. Камера двигалась плавно, приближаясь к их лицам.
Улыбки казались слишком широкими, словно нарисованными. Но глаза этих людей… Они были мёртвыми. Пустыми. Полностью лишёнными жизни.
– Смотрите на их глаза, – сказал Данила. Его голос был низким, почти угрожающим.