Данила подошёл к одному из ополченцев, который сидел у стены и пил из кружки что-то, напоминающее разведённый чай. Тот поднял голову, а в глазах мелькнула усталость.
– Ты давно здесь? – спокойно спросил Данила.
Мужчина, явно нервничая, повертел кружку в руках, словно раздумывал, стоит ли отвечать. Наконец он выдохнул:
– С тех пор, как всё началось. Сначала мы думали, что это просто временное убежище… Но теперь это как тюрьма.
– Савелий много делает для вас? – поинтересовался Данила, стараясь не показывать подозрений.
Мужчина напрягся. Его взгляд скользнул по окружающим, прежде чем он ответил:
– Он… знает, что сказать. – Слова прозвучали тихо, как будто сам факт их произнесения вызывал страх. – Но он не для нас всё это держит.
Данила нахмурился, но не стал давить. Мужчина быстро поднялся и ушёл, оставив недосказанность висеть в воздухе.
Тем временем Олег завёл разговор с женщиной у костра. Она разливала суп из котелка в миски, действуя привычно, чётко и быстро.
– Люди выглядят здесь подавленными, – начал Олег. – Это из-за червей?
Женщина на миг остановилась, взглянув на него. В её глазах мелькнула ирония.
– Было бы проще, если бы дело было только в них, – ответила она, опуская взгляд.
Олег хотел спросить, что она имеет в виду, но женщина быстро перевела разговор на еду, явно избегая опасной темы. Однако её слова и то, как она посмотрела на одну из палаток, не укрылись от Олега.
Когда вечер опустился на лагерь, огни костров замерли в тягучем мраке, а стены «Олимпийского» стали казаться ещё выше и массивнее. Мила сидела на низкой скамье рядом с Данилой, разглядывая огонь, но мысли её были далеко. Она чувствовала чужие взгляды – то мимолётные, то долгие, пронзительные, – словно она уже стала частью чего-то, о чём её никто не предупреждал.
Савелий появился из глубины лагеря, как всегда, спокойно и уверенно. Он не привлёк к себе лишнего внимания, но те, кто замечал его, тут же замолкали. Подойдя ближе, он остановился, глядя на Милу.
– Мила, можно тебя на минуту? – его голос звучал вкрадчиво, почти мягко, но в интонациях угадывалось что-то жёсткое, как будто отказ не рассматривался.
Данила напрягся, но ничего не сказал, лишь коротко посмотрел на девушку. Она поколебалась, но затем встала, с трудом скрывая свою настороженность.
– Я быстро, – сказала она, бросив взгляд на Данилу.
Савелий жестом пригласил её следовать за ним. Они прошли мимо костров, миновали несколько палаток, пока не оказались у входа в его собственное пространство – большой палатки, стоявшей в стороне от остальных. Внутри было немного теплее, чем снаружи, и пахло древесным дымом. В углу стоял стол, заваленный картами и бумагами, а над ним висел тусклый фонарь.
Савелий жестом предложил ей присесть на единственный стул, сам же остался стоять, как будто намеренно возвышаясь.
– Я хочу поговорить с тобой без посторонних, – начал он. Его голос звучал мягко, но слишком размеренно, как будто каждое слово было заранее продумано и подготовлено. – Ты уже успела заметить, как устроен наш лагерь. Здесь всё держится на доверии. На вере в то, что каждый из нас играет свою роль.
Мила кивнула, но не сказала ничего. Её руки лежали на коленях, и она сознательно удерживала их неподвижными, чтобы не выдать своего беспокойства.
Савелий приблизился, обойдя стол, и остановился совсем рядом.
– Ты не просто случайная путница, Мила, – сказал он, внимательно всматриваясь в её глаза. – Ты особенная. Это было ясно с того момента, как ты вошла сюда.
Мила замерла. Его слова повисли в воздухе, наполняя пространство странным, тягучим напряжением.
– Особенная? – переспросила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно.
– Да, – ответил он, чуть улыбнувшись. – Ты – дар свыше. Ты должна стать частью этого места. Моей частью.
Слова прозвучали как приказ, хотя его интонации оставались почти ласковыми.
– Я не понимаю, о чём вы, – резко ответила она, пытаясь сохранить самообладание.
Улыбка Савелия стала шире, но от неё не стало теплее.
– Ты всё поймёшь, – сказал он, отступая на шаг и оглядываясь вокруг. – Но это не предложение, Мила. Это судьба.
Она встала, инстинктивно отступив.
– Я не согласна, – твёрдо произнесла она, стараясь встретить его взгляд с достоинством.
Савелий замер, и в его глазах что-то изменилось. Его улыбка исчезла, уступив место холодному, почти ледяному выражению.
– Здесь так не говорят, – ответил он тихо, но в его голосе чувствовалась угроза.
– Это не предложение, Мила.
Она отступила на шаг, и сердце бешено колотилось в груди.
– Я не буду этого делать! – выпалила она.
Лицо Савелия потемнело. Он сделал шаг вперед, и его голос понизился до низкого рычания.
– Ты думаешь, у тебя есть выбор? Ты думаешь, что можешь просто уйти от этого? От меня?
Он протянул руку и схватил её за запястье. Его хватка была как тиски, болезненная и неподатливая. Она попыталась вырваться, но он держал её крепко.
– Отпусти меня, – прошипела она дрожащим от гнева и страха голосом.
Она снова попыталась вырваться, но его хватка только усилилась.