Группа замерла на мгновение. Они стояли, окружённые этим странным миром, который больше не принадлежал людям. Город, когда-то полный жизни, теперь выглядел как декорация для ужаса, который должен был развернуться перед ними.
– Нам нужно найти укрытие, – сказал Данила, его голос прозвучал твёрдо. – Здесь мы слишком заметны.
Они двинулись дальше. Их шаги терялись в вязкой тишине, которую нарушал лишь слабый ветер. Каждый из них чувствовал, что за ними кто-то наблюдает, но никто не осмеливался сказать это вслух.
Туман становился всё плотнее, и город, казалось, дышал вместе с ним, наполняя воздух ощущением неизбежности.
Улицы, по которым двигалась группа, были когда-то оживлёнными. Но теперь эта часть города превратилась в серое поле руин. Трамвайные пути, некогда символизировавшие почти вечное движение и связь между районами, да и что там – поколениями горожан – прорывались из потрескавшегося асфальта, напоминая рваные раны.
Туман скрывал дальние перспективы, оставляя лишь очертания скелетов зданий. Когда-то они были зеркальными, блестящими, будто притягивали солнечный свет. Сейчас же их стеклянные фасады были изуродованы, многие панели выбиты или висели на остатках креплений, грозя рухнуть при первом порыве ветра. Рекламные баннеры, разодранные в клочья, болтались на металлических каркасах. На одном из них можно было разобрать надпись: «Успей купить!», но теперь её смысл звучал издевательски.
– Это место когда-то кипело жизнью, – негромко повторил сказанное ранее Олег, пока его взгляд скользил по остовам машин, оставленным поперёк дорог. Некоторые из них обросли тёмной слизью, из-за чего кузова казались покрытыми плесенью.
– Теперь всё мертво, – ответила Мила, и её голос дрогнул. Она провела рукой по ножу, словно проверяла, на месте ли он.
Данила остановился перед разрушенным остановочным павильоном. Остекление было выбито, а внутри кто-то пытался разжечь костёр – остатки обгоревших досок валялись на изуродованном асфальте.
– Здесь всё опустело так быстро, что кажется, будто люди просто исчезли, – добавил он, направив луч фонаря на землю. Ещё один след, напоминающий растянутую в странном пятне жидкость, блестел в слабом свете.
Когда они подошли ближе к перекрёстку, открывшему вид на огромную площадь перед «Олимпийским», пейзаж изменился. Огромная полусфера здания, ранее сверкавшая стеклянной поверхностью, теперь выглядела мрачной. Её боковые стены покрывались трещинами, но структура оставалась пугающе монументальной, словно сопротивлялась разрушению.
Окружающие площади, раньше ухоженные и украшенные зелёными газонами, превратились в серые поля, засыпанные мусором и обломками. Там, где раньше стояли рекламные щиты с изображениями улыбающихся людей, теперь висели лишь их обугленные остовы. На одном из столбов был виден ржавый, искорёженный знак – острый контраст с некогда яркими красками города.
– Свет! – тихо воскликнула Мила, указывая вперёд.
На площадке перед «Олимпийским» действительно виднелись проблески света. Костёр, окружённый баррикадами. Металлические прутья, куски автомобилей и бетонные плиты составляли самодельную защиту. Рядом с ними замерли несколько силуэтов. Люди? Герои переглянулись.
– Могут быть выжившие, – пробормотал Данила, его голос прозвучал спокойно, но в нём ощущалась напряжённость. – Или не только выжившие.
Они осторожно приблизились, стараясь оставаться в тени обломков. Когда один из силуэтов на баррикаде поднялся и направил оружие в их сторону, Данила поднял руки.
– Мы не враги! – громко сказал он. – Нам нужно убежище!
Фигура на баррикаде замерла, затем что-то выкрикнула остальным. К ним подошли ещё двое – вооружённые, но с настороженными взглядами. Через мгновение их крики сменились приглашающим жестом.
– Похоже, нас пустят, – заметил Олег.
– Или втянут в ещё одну ловушку, – прошептала Мила, но всё же двинулась за Данилой.
Из тени баррикад вышел мужчина. Его движения были неспешными, словно каждое было частью заранее продуманного ритуала. Свет костра выхватывал его лицо, подчёркивая резкие, выразительные черты, в которых удивительным образом сочетались грубость и обаяние. Когда он остановился, его цепкий взгляд скользнул по каждому из героев, будто измеряя их невидимыми весами.
– Савелий, – представился он с лёгкой паузой, как будто этого имени было достаточно, чтобы рассеять все сомнения. Его голос, глубокий и уверенный, звучал так, словно он привык командовать и быть услышанным. – Здесь люди находят не только убежище, но и силу держаться.
Он осмотрел их ещё раз, как хищник, оценивающий новое окружение, и добавил, чуть прищурив глаза:
– Не самое гостеприимное время, чтобы путешествовать по этим улицам. Вам повезло, что вы наткнулись на нас, а не на… – Он на мгновение замолчал, будто раздумывал, стоит ли продолжать, – что-то менее приветливое, – всё же закончил он.
Савелий сделал шаг ближе, но не слишком резкий – его движения оставались продуманными, как у человека, привыкшего к чужому вниманию. Он говорил спокойно, но каждое слово резало воздух, как тонкое лезвие.