Данила быстро вылил жидкость на ближайшего заражённого и поджёг её с помощью зажигалки. Огонь вспыхнул мгновенно, охватывая его тело. Заражённый издал низкий, вибрирующий звук, и его движения замедлились. Через несколько секунд он рухнул на пол, продолжая гореть, но больше не двигаясь.
– Это работает! – крикнул Данила.
Они начали использовать горючее: обливали нападавших, поджигали их. Огонь, казалось, был единственным, что заставляло заражённых остановиться.
– Держитесь вместе! – командовал Данила, направляя группу ближе к выходу с платформы.
Олег, несмотря на рану, отбивался от заражённых ножом, пока Татьяна Павловна и Мила поджигали оставшихся. Платформа наполнилась огнём и дымом.
Воздух стал тяжёлым, наполненным запахом гари и обугленной плоти. Тени от огня метались по стенам, превращая станцию в мрачный театр. Казалось, что сам ад спустился сюда, где даже свет огня не мог прогнать мрак полностью.
Когда последний заражённый упал, Данила поднял руку, призывая всех остановиться. Они тяжело дышали, оглядываясь по сторонам. Пол был завален телами, некоторые ещё горели, распространяя густой, чёрный дым.
– Это ещё не всё, – выдохнул он, глядя на Татьяну Павловну. – Черви вернутся. Мы должны идти.
Она молча кивнула, и пусть её руки всё ещё дрожали, в глазах была заметна решимость.
– Олег, ты как? – спросила Мила, помогая ему встать.
– Ещё живой, – коротко ответил он, пытаясь скрыть боль.
– Пошли, – сказал Данила, направляясь к выходу. – Здесь нельзя оставаться.
Группа двинулась вперёд, оставляя позади мрак и смерть станции "Проспект Мира". Тяжёлый воздух и странные звуки остались позади, но они знали, что впереди их ждёт не меньшая опасность.
Густой дым ещё стелился над станцией, заполняя её едким запахом гари и чего-то чужеродного. Друзья стояли в тишине, а их тяжёлое и рваное дыхание сливалось с треском догоравших тел. Свет фонарей выхватывал из мрака изуродованные фигуры заражённых.
Данила шагнул к ближайшему телу, наклонился, разглядывая его с осторожностью, словно ожидая, что оно может снова прийти в движение. На шее заражённого виднелось круглое отверстие, из которого сочилась густая слизь, блестящая в луче света.
– Это они, – глухо произнёс он, вытирая запотевшее лицо рукавом. – Черви.
Мила подошла ближе, перекосив лицо от отвращения. Она опустилась на корточки рядом с телом, не отрывая взгляда от отверстия.
– Они живут в них? – спросила она, и её голос дрогнул.
– Они не просто живут, – перебила Татьяна Павловна, глядя на другого заражённого. Её взгляд был холодным, сосредоточенным, исследовательски любопытным. – Они управляют ими. Эти люди становятся их проводниками.
Олег, сжав зубы от боли, прислонился к стене. Его плечо всё ещё кровоточило, и тёмные пятна проступали на ткани рубашки. Он смотрел на тела с мрачным выражением лица.
– Ты хочешь сказать, что черви используют их как марионеток? – спросил он, не сводя глаз с пульсирующей раны на шее одного из заражённых.
– Именно, – кивнула Татьяна Павловна. Она присела рядом с ещё одним телом, её пальцы осторожно коснулись края отверстия. Слизь потянулась за её рукой тонкой нитью, напоминая паутину.
– Это объясняет их движения, – продолжила она. – Это не инстинкты и не хаос. Это воля червей. Единый разум, который подчиняет себе всё.
Данила выпрямился, огляделся. Воздух стал ещё тяжелее, как будто станция сама пыталась их выдавить.
– Мы уходим, – сказал он резко, его голос прозвучал как приказ. – Если черви управляли ими, значит, они знают, что мы здесь.
– Думаешь, они придут? – спросила Мила, вставая.
– Уверен, – отрезал Данила. – Мы уничтожили эту группу, но для них это не конец.
Олег оторвался от стены, стиснув зубы.
– Тогда пошли, – выдохнул он. – Я не собираюсь ждать здесь их следующую волну.
Группа двинулась к выходу. Шаги наполняли станцию странным ощущением пустоты, которая становилась всё более зловещей.
Когда они поднялись на поверхность, их встретил туман. Он стал ещё гуще, чем раньше. Белёсая пелена окутывала улицы, сглаживая контуры разрушенных зданий. Туман не просто стелился – он плыл, обволакивая всё вокруг, словно пытаясь поглотить город.
Мила первой сделала шаг вперёд, и её глаза напряжённо вглядывались в белёсое марево.
– Чёрт, он стал плотнее, – сказала она хрипло.
– Это как будто бы ловушка, – тихо отозвалась Татьяна Павловна, подходя ближе. – Нас кто-то заманивает.
Данила встал рядом с ней. Его взгляд скользнул по окружающим зданиям, которые едва угадывались сквозь пелену. Эти некогда величественные строения теперь выглядели как вымершие гиганты, изуродованные временем и чем-то более страшным.
– Ты тоже это чувствуешь? – спросил он, не поворачиваясь.
– Ощущение, что за нами наблюдают? – отозвалась она. Тревогу, как ни старалась, скрыть она не смогла. – Да, чувствую.
Олег обхватил раненое плечо, постоянно переключаясь между тенями, которые казались живыми.
– Этот туман… – начал он, но замолчал, так и не найдя слов.
– Будто что-то скрывает, – добавила Мила. Она стояла, сжимая нож в руке, и её фигура казалась хрупкой, но в глазах горел огонёк упрямства.