Данила покачал головой, тогда как его взгляд стал твёрже.
– Это не оправдание, – сказал он. – Это объяснение. Такие, как он, существуют всегда. Они видят, что человек слаб, и используют это. Война, катастрофы, черви… всё это лишь создаёт почву для таких, как он.
Мила отвернулась, а её пальцы нервно задвигали лямку рюкзака, который лежал рядом.
– Но ведь не все становятся такими. Ты, я, Олег… Мы же не пытаемся подчинить кого-то, – сказала она.
– Мы – нет, – согласился Данила. – Но мы тоже боимся. Просто мы выбрали другой способ справляться со страхом. А они выбрали молчать.
Мила резко повернулась к нему, и её глаза заблестели от сдерживаемых эмоций.
– Знаешь, что меня бесит больше всего? – тихо сказала она, но её голос был как натянутая струна. – Они всё понимали. Все они знали, что творится, и просто отводили глаза.
Данила некоторое время молчал, но потом мягко взял её за руку и сказал:
– Люди не рождаются сильными. Их делают такими обстоятельства. Или просто ломают их.
Мила прикрыла глаза, и её лицо на миг стало мягче.
– Ты думаешь, они теперь станут другими? – спросила она, снова посмотрев на него.
– Это зависит от нас, – тихо сказал Данила, глядя ей прямо в глаза. – Если мы покажем им, что можно жить иначе, они, возможно, поверят.
Мила задумалась, осторожно посмотрев на свет костра за брезентом.
– Хочется верить, что можно исправить то, что они сделали, – сказала она почти тихо, как будто читала молитву.
Данила улыбнулся, но в его улыбке была грусть.
– Мы не можем изменить прошлое, – сказал он. – Но мы можем сделать так, чтобы у них было будущее.
Наступила тишина. За пределами палатки в темноте слышались лишь редкие звуки потрескивающего костра. Их молчание было не пустотой, а размышлением, наполненным тем, что ещё не сказано.
Наступило утро после той ночи, когда в палатке между Данилой и Милой развернулся их тихий, болезненный диалог о человеческой слабости и силе. Весь лагерь, словно вставший на миг с колен, теперь двигался неспешно, но всё-таки двигался. Люди обменивались короткими взглядами, а некоторые уже начинали разбирать завалы или переставлять коробки с припасами.
Данила, Мила, Олег и Татьяна Павловна вышли из палаток, когда небо за брезентовыми стенами заливалось сероватым светом. У костра уже собрались ополченцы, среди которых выделялся молодой парень с внимательным, но немного отрешённым взглядом. Он сидел на краю старого ящика, опираясь локтями на колени. Рядом с ним стояла симпатичная блондинка. Даже грязь на лице не могла скрыть его приятных черт. Судя по сумке с красным крестом, что лежала рядом на земле, она была медиком.
Первым к группе подошёл парень. Он встал, нервно потёр руки и слегка кивнул в знак приветствия.
– Меня зовут Виктор, – сказал он. Его голос был тихим, но в нём звучало искреннее желание быть услышанным. – Я был здесь с самого начала.
– Виктор, – повторил Данила, кивнув. – Чем ты занимался до того, как всё началось?
– Машинами, – ответил парень, немного приободрившись. – Работал в гараже, чинил старые «газели». – Он улыбнулся уголком губ, но тут же нахмурился. – А потом, когда начался этот ад, я понял, что могу чинить не только машины.
Он нагнулся, вытащив из-под ящика небольшой металлический механизм, сделанный из обломков проволоки и батареек. Его пальцы нервно перебирали детали, пока он показывал своё изобретение.
– Это растяжка, – пояснил Виктор. – Если заденешь, проволока замыкается, и слышится хлопок. Червя, конечно, не напугает, но даст нам понять, что что-то идёт.
Данила присел на корточки, внимательно разглядывая устройство. Его пальцы медленно прошлись по проволоке, проверяя её прочность.
– Ты это сам придумал? – спросил он, не поднимая головы.
– Да, – кивнул Виктор, его голос стал тише. – Здесь всё самодельное. У нас больше ничего нет.
– Неплохо, – ответил Данила, передавая устройство обратно. – Но это можно улучшить. Например, заменить крепление. Оно слабое.
– Я сделаю, – коротко сказал Виктор. В его голосе прозвучала твёрдость, которой не было раньше.
К ним подошла симпатичная курносая девушка с со светлыми волосами. Она протянула руку, её движения были уверенными, но лицо выражало усталость.
– Марина, – представилась она, её голос был ровным, но с лёгким металлическим оттенком, не соответствующим возрасту и облику.
Данила ответил рукопожатием.
– Я фельдшер, – продолжила она, показывая на свою сумку. – Раньше работала в больнице, потом в этом… – она помолчала, подбирая слова, – месте. Здесь почти ничего не осталось. Но я могу помочь.
– У вас есть что-то для обработки ран? – вмешалась Татьяна Павловна.
– Немного, – Марина кивнула. – Антисептики, бинты, несколько ампул обезболивающего. Но если рана глубокая, этого будет мало.
– Вы уже сталкивались с ранами от червей? – спросил Олег.
– Видела достаточно, чтобы понимать, с чем мы имеем дело, – ответила она, её голос стал тише. – В их слизи содержится что-то вроде яда. Если не обработать быстро, рана начинает разлагаться.