Анна, стоявшая рядом с Милой, посмотрела на здание. Её глаза блестели. Она тихо прошептала:
– Пусть это место останется позади.
Мила слегка сжала её плечо, ничего не говоря.
Группа двинулась вперёд. Их шаги звучали чётко, а лица, несмотря на усталость, выражали решимость. Впереди был новый путь, новый шанс на выживание. Спорткомплекс остался позади как напоминание о том, что они больше не вернутся туда, где были страх и подчинение.
Отряд стучал каблуками сапог по потрескавшемуся асфальту, перемежаемому пятнами пыли и мусора. Серое небо над головой висело неподвижно, как выцветший холст. Тишина вокруг была гнетущей, нарушаемой лишь шорохом ботинок по земле и слабым треском развевающегося на ветру обрывка пластика, застрявшего в ограде. Группа двигалась вперёд, но напряжение между её членами становилось ощутимым, будто воздух пропитался электричеством.
Стас шёл чуть позади, и его крупная фигура казалась громоздкой на фоне разрушенного пейзажа. Он время от времени бросал взгляд на Данилу, который вёл группу, и, наконец, не выдержав, заговорил.
– Ты уверен, что знаешь, куда ведёшь нас? – его голос прозвучал глухо, но в нём читалась напряжённость.
Данила обернулся, его взгляд оставался спокойным, но в уголках глаз появилась усталость.
– Да, – коротко ответил он, продолжая идти.
– А если этот маршрут окажется тупиком? – Стас сделал шаг вперёд, его лицо стало жёстче. – Мы идём, потому что у нас нет выбора. Но кто сказал, что твой план – единственно верный?
Слова Стаса прозвучали громче, чем он, вероятно, планировал, и отозвались эхом в разрушенных стенах. Мила резко остановилась, развернувшись к нему.
– Ты серьёзно сейчас это говоришь? – её голос дрожал от сдерживаемой злости. – После всего, что было?
– Да, серьёзно, – ответил Стас, глядя ей прямо в глаза. – Я не против следовать, но только если уверен, что нас ведут правильно.
– А если не уверен, что? – Мила сделала шаг к нему, её глаза сверкнули. – Ты предлагаешь забрать у него руководство? Или у тебя есть свой маршрут?
– Я просто хочу знать, что мы не идём в ловушку, – твёрдо сказал Стас. Его голос стал громче, и теперь к их спору начали прислушиваться остальные.
– Мы здесь не потому, что тебе есть дело до остальных! – бросила Мила. – Ты просто не доверяешь, потому что привык подчиняться только тому, кто пугает тебя больше всех.
Её слова ударили больно. Стас напрягся, его руки сжались в кулаки, но он не двинулся с места.
– Ты не знаешь, что я видел, – глухо сказал он. – И не тебе говорить мне о доверии.
– А кто, если не я? – Мила шагнула ближе, её голос был полон ярости. – Ты сомневаешься в Даниле? Отлично! Тогда скажи всем, что будешь делать, если его план не сработает!
Данила, до этого молча наблюдавший за их перепалкой, поднял руку, чтобы их остановить. Но прежде, чем он успел что-то сказать, вперёд вышел Олег.
– Довольно, – его голос прозвучал чётко, но не громко. Тем не менее, он разрядил напряжение, как молния в грозу.
Мила и Стас замолчали, глядя на него.
– Давайте сражаться с настоящими врагами, а не друг с другом, – сказал Олег, обведя всех взглядом. Его лицо оставалось спокойным, но в голосе чувствовалась твёрдость. – Мы уже видели, к чему приводит раздор. Это не то, что нам нужно.
Мила отвела взгляд, и её плечи дрогнули, но она ничего не сказала. Стас тяжело выдохнул, но тоже замолчал, отвернувшись. Напряжение между ними начало спадать. Однако в воздухе всё ещё висела глухая напряжённость.
Группа двинулась дальше. Разговоры стихли, и теперь был слышен лишь их ритмичный шаг. Вокруг разрасталась тишина разрушенного города, напоминавшая о его былой жизни. Обугленные остовы зданий возвышались, как мрачные памятники тем, кто остался позади.
В какой-то момент Данила остановился. Он поднял вверх кулак, призывая остальных сделать то же самое. Их взгляды устремились на стену старого дома, полуразрушенного, но всё ещё стоящего. На потрескавшейся поверхности кто-то когда-то написал большими, угловатыми буквами:
«Смелость живёт в нас».
Эти слова, выцветшие, кое-где скрытые грязью, неожиданно наполнили пространство особым значением. Каждый в группе остановился, молча глядя на надпись.
– Это для нас, – тихо сказал Олег, нарушая тишину. Его голос прозвучал почти шёпотом, но каждый услышал его.
Анна, стоявшая в стороне, смотрела на надпись широко раскрытыми глазами. Её лицо, до этого искажённое сомнением, вдруг осветилось слабой, но искренней улыбкой.
– Мы справимся, – сказала она, словно обращаясь не только к остальным, но и к себе самой.
Мила кивнула, глядя на слова, словно впитывая их смысл. Её глаза больше не сверкали гневом. В них появилось что-то другое – понимание.
– Идём, – тихо сказал Данила, посмотрев на всех. Его голос звучал спокойно, но уверенно.
Группа снова двинулась вперёд. Их шаги стали чуть увереннее, а тишина больше не казалась такой тяжёлой. Надпись на стене осталась позади, но её смысл оставался с ними, как напоминание о том, ради чего они продолжают идти.