Густой утренний туман, цепляющийся за остатки разрушенных зданий, окутывал город, словно пытаясь скрыть его разрушения. Улица, по которой двигалась группа, напоминала забытый лабиринт: полуразрушенные дома с зияющими провалами вместо окон, остовы автомобилей, покрытые ржавчиной, и искорёженные вывески, ставшие молчаливыми свидетелями падения привычного мира.
Данила шёл впереди, проверяя путь. Его взгляд то и дело задерживался на каждом теневом силуэте, который мог скрывать угрозу. Олег держался ближе к центру, внимательно оглядывая боковые улицы, а Марина, замыкающая колонну, следила за тем, чтобы никто не отставал. Мила шагала чуть впереди неё, сжимая в руке нож, словно он был единственным, что мог удержать её от хаоса вокруг.
– Савелий не вернётся, – сказал Данила, не оборачиваясь, словно продолжая мысли, начавшиеся ещё ночью. – Такие, как он, не умеют смотреть назад.
– Вернётся или нет – это уже не имеет значения, – отозвалась Мила, чуть ускорив шаг, чтобы оказаться рядом с ним. – Его выбор больше не наша забота. Наша задача – дойти до метро, а не разбираться с тем, что осталось позади.
Данила на миг посмотрел на неё, прищурившись.
– Думаешь, всё так просто? – в его голосе прозвучало больше сомнения, чем вызова. – Если мы не будем помнить, что он был готов сделать, мы станем следующими Савелиями. Или хуже.
Мила отвернулась, но её лицо оставалось напряжённым. Несколько секунд она молчала, а затем сказала:
– Разница в том, что мы не берём власть ради власти. У нас есть цель – выжить. И взять на себя ответственность спасти тех, кто идёт с нами.
Её взгляд скользнул на Виктора, который шёл чуть позади. Парень старался не терять темпа, но его движения выдавали внутреннее напряжение. За ним шагала Марина, держа в руках медицинскую сумку. Она то и дело задерживала взгляд на разрушенных фасадах зданий, словно она искала нечто, известное только ей.
– Ответственность, – тихо повторил Данила, будто говорил сам с собой. – Ладно. Ответственность так ответственность. Но это не отменяет того, что нам нужны чёткие действия. Без эмоций.
– Поэтому ты – Данила, – ответила Мила, её губы изогнулись в слабой усмешке. – Не все могут так.
Он ничего не ответил, лишь ускорил шаг, выведя группу к очередному перекрёстку, где дорогу перекрывали упавшие столбы. Марина, догнав их, указала рукой на разрушенные здания впереди.
– Через парк будет быстрее, – сказала она, останавливаясь. Её голос был ровным, но в нём звучала скрытая настороженность. – Если свернём здесь, выйдем прямо к кварталу у станции.
– Парк? – Данила хмуро огляделся. – Там густой туман. Черви могли там остаться.
– Туман повсюду, – отозвалась Марина. – Этот маршрут безопаснее, чем идти через открытую площадь. И там проще укрыться, если что-то пойдёт не так.
Олег подошёл ближе, его взгляд задержался на Марине.
– Ты уверена? – спросил он, поправляя лямку рюкзака.
– Насколько это возможно, – ответила она. Её голос был твёрдым, но не холодным. – Раньше мы ходили через этот парк. Там почти нет зданий, и заражённые – редкость.
Данила смотрел на неё долго, как будто пытался что-то прочитать в её глазах. Затем кивнул.
– Хорошо. Но если заметим хотя бы одно движение, сворачиваем, – сказал он. Его голос звучал как приказ. – Пошли.
Отряд двинулся к парку, который уже с расстояния выглядел мрачным: полусгнившие деревья обвивали остатки дорожек, а густой туман, казалось, жил своей жизнью, скрывая всё, что находилось внутри.
Парк, который открывался перед ними, был больше похож на преддверие к чему-то мрачному и неизведанному. Высокие деревья, прежде величественные и раскидистые, стояли скрюченными, будто сдавленные неведомой силой. Их корявые ветви протягивались вперёд, извиваясь, как когтистые руки, пытающиеся схватить каждого, кто осмелится пройти под ними. Под ногами хрустели не только сухие листья, но и мелкие ветки, перемешанные с чем-то мягким и липким. Холодный и сырой воздух висел неподвижной пеленой, насыщая лёгкие тяжестью.
– Туман здесь гуще, чем я думала, – прошептала Марина, осматриваясь. Её голос прозвучал напряжённо, как будто каждый звук мог привлечь к ним невидимые глаза.
– Здесь всё гуще, – отозвался Олег. Он шёл чуть позади, внимательно осматривая пространство вокруг. Его рука уже лежала на рукояти ножа, готовая в любой момент выхватить его.
Данила остановился, подняв руку. Группа замерла. Он всматривался в полусгнившую землю перед собой, где узкие тропинки извивались, как разрезы на теле. В воздухе повисло зловещее напряжение.
– Это что? – тихо спросила Мила, подходя ближе. Её глаза сузились, когда она заметила глубокие борозды, которые пересекали землю, усыпанную гнилыми листьями и грязью.
Данила опустился на одно колено, не касаясь земли, но внимательно разглядывая следы. Они были широкими и глубокими, покрытыми блестящей слизью, которая зловеще переливалась в тусклом свете фонаря. По краям борозд земля выглядела обожжённой, будто покрытой кислотой. Тонкие струйки пара, поднимающиеся из трещин, лишь усиливали ощущение того, что здесь совсем недавно прошло нечто чуждое.