– Запри дверь и подойди сюда, к зеркалу.
Лорена несмело приблизилась.
– Встань рядом. И перестань трястись. Мы по-прежнему живы. Это пока самое главное.
Я осмотрела в отражении ее ладную фигурку, не нуждающуюся ни в каких зажимающих или стягивающих средствах, и перевела взгляд на себя.
Ее грудь явно проигрывала в турнире с моей, и… рост. В данном случае, наоборот – я почти на полголовы отставала от нее. Тем не менее…
– Раздевайся.
Лорена ошалело вытаращилась на меня. Весьма
красноречивый взгляд. Здесь я прочла все, что касалось ее мнения о запущенности системы воспитания в удаленной от столицы провинции.
Очередное мое предложение, вероятно, укрепило камеристку в этой мысли.
– Не бойся. Голой не выйдешь. Оденешь мое. Не это, – я кивнула на опавшее грудой траурное одеяние, – надеюсь, это тебе никогда не пригодится. Выберешь что-нибудь из моего гардероба. Ну? Поладили?
Эту словесную формулу мне тоже подкинул Джакомо, стремясь примирением к минимуму свести его проигрыш в карточной схватке.
… Джакомо… довольно улюлюкающий, когда я объезжала скакуна…
Лорена нервно глотнула, потянувшись к пуговицам лифа ее простенького из темно-зеленой шерсти платья.
Оно пришлось мне почти впору. Чуть длинновато, да и в груди теснило, но в целом сошло.
– Что ты стоишь? Иди, поройся в моих кассоне[16]. Ты лучше меня знаешь, что там. Иди, иди. Покажешь, что выбрала.
Пока Лорена копошилась в ларцах, я уложила волосы скромной косой и покрылась льняной накидкой, скрутив ее на манер Агнесы – коконом. Спрятав не только шею, но и плечи.
… Агнеса… безысходно тискающая мою сеточку…
– Ваше Cиятельство…
Обернувшись, я одобрительно кивнула:
– До принцессы не далеко.
У Лорены отменный вкус – ее медно-рыжие волосы в сочетании с желто-коричневым бархатом с золотистым отливом светились нимбом над хорошенькой головкой.
Камеристка, в свою очередь, опять же с любопытством рассматривала меня:
– А вы, Ваше Cиятельство, и в моем платье настоящая контесса.
– Ну, обменялись любезностями и довольно. Принеси мне твою симару.
– А… зачем вам все это, Ваше Cиятельство?
– Чтобы войти туда, откуда вышла.
Она непонимающе моргнула.
Я не соврала. Маскарад поможет мне смешаться с
толпой и… пойти дальше.
Несмотря на "козырь" Баччелло.
– С дороги! Эй, уши дома забыла?
Не сразу сообразила, что речь идет о моих ушах. Уйдя в свои мысли, я не учла опасности быть раздавленной под копытами лошадей. Отпрянув в сторону, пропустила нетерпеливого возницу, уже без помех с грохотом помчавшегося дальше.
Не хотела признаться себе, но одной на улицах огромного и пока еще незнакомого города было страшновато. Мои вылазки из замка за все то время, что я здесь, ограничились всего-то двумя поездками. И то – под контролем титула и всего того, что ему сопутствует.
Сейчас же я была сама себе хозяйка. Хозяйка в прямом смысле этого слова – с корзинкой для овощей, пекущейся о съестных припасах для ждущего обеда семейства, озабоченной повседневными делами и спешащей по одному из них.
Лорена подробно рассказала о месторасположении рынка, выразив тревогу за мою безопасность, но я категорически отвергла ее предложение составить мне кампанию:
– Ты же знаешь, что я из того же огорода, что и ты. Справлюсь как-нибудь. К вечеру буду.
Но моя решительность несколько поубавилась, как только я оказалась за воротами палаццо. Одно дело – Бергамо. Мой родной городок, изученный вдоль и поперек. И, совсем другое – столица Ломбардии, знакомство с которой ограничилось пока только дворцом Франческо и спальней Галеаццо.
Кроме того, сейчас меня не защищали графский титул и карета с ястребом, из окна которой я до сих пор взирала на этот город.
Ну, в конце концов, с чего-то надо было начинать. Ориентир, и весьма заметный на пути к рынку, сообщил о себе задолго до того, как я к нему приблизилась. Собор Санта-Мария Нашенте. Даже если бы я и запуталась в улочках и переулках Милана, игольчатые шпили собора, где-то высоко протыкающие неосмотрительные облака, не дали бы мне заблудиться.
Правое крыло собора перекрыли досками, но даже этот хлам не испортил бросающую вызов земным страстям его величественную красоту.
Не задерживаясь, продолжила путь, чуть не попав в тучу пыли, поднятой сброшенной сверху балкой.
– Решила камни пересчитать? Глаза разуй!
Грубый окрик сверху рассмешил. Я подняла голову, уткнувшись в сердитый взгляд взмыленного работой мастерового.
– А ты свои куда дел? Растяпа!
Приподняв подол юбки, перешагнула через бревно, напоследок услышав:
– А ты ничего. Красотка. Подожди, спущусь.
Не оспаривая сказанное, но уклонившись от скороспелого предложения прыткого каменотеса, поспешила дальше.
Piazza Mercanti[17] встретила меня многоголосой суетой желающих продать и сомневающихся – купить ли?
Я присоединилась к сомневающимся:
– Лимоны зеленые. Им бы еще повисеть.
– Да, вот и я думаю, – круглолицая женщина с многоступенчатым подбородком поддержала мое недоверие к достаточной зрелости фрукта, – купишь, а потом в рот не возьмешь.
– А мне сыну надо. Заболел. Уже все перепробовала, и никакого толка.
