Иное мне неведомо полностью

Я разбираюсь во всех этих вещах, так что моё место здесь. Меня очень пугает мысль, что наша мать умрёт, а Нора выживет, но в тот момент, когда моя сестра так тихо лежала в постели, я поняла, что мать родила меня, чтобы я осталась одна-одинёшенька с Норой. Всё равно ведь одиночество передаётся по наследству и от него не убежишь, а раз Химена жила в одиночестве, вероятно, мы тоже обречены остаться одни. Из-за наследственности, сеньор, из-за генетики или чего-то в этом роде, что мне неведомо. Порой я думаю о том, куда же я уеду, если здесь меня ещё не перестали любить. Может, Хавьер тоже научится любить меня или захочет быть со мной не по привычке, а по любви. Любовь, сеньор, любовь – вот к чему я стремлюсь, и здесь она у меня есть, действительно есть. Поэтому я уверенно сказала Норе: воспользовавшись тем, что крик новичков так и не прозвучал, я пойду и закопаю топор войны, и быстро уберу дохлых зайцев. «А что касается надписи грубиянка, ну, я не знаю, Нора, в конце концов, она сотрётся или, ещё лучше, не исчезнет, а останется. Ошибки, которые мы совершаем в жизни, пусть лучше постоянно напоминают о себе, чтобы мы их не повторяли. Впрочем, Нора, а кто позаботится о тебе?»

Сеньор смотрит на меня с некоторым недоумением, и я ещё раз затягиваюсь сигаретой с травкой. «Сеньор, вы уже пришли в себя?» – спрашиваю я, и он кивает. Я рассказываю ему всё это, чтобы потом ему было о чём поговорить, потому что иногда случается так, что всем нам нечего обсуждать. И мне нужно выложить ему всё, потому что когда подобное накапливается и застревает в тебе, то становится большим, чем просто горе и превращается в боль, а какой смысл в боли, если ею не поделиться? Сеньор смотрит на меня, и мне кажется, что его взгляд смягчился, но я почти не обращаю на него внимания. Ваша собака припозднилась, но вы не волнуйтесь, говорю я, ваша собака наверняка неглупая и понимает, что здешние зайцы – однодневное лакомство. Затем мы оба уставились на лес.

Я сажаю Нору на спину, обвиваю её руками мою шею, и мы осторожно спускаемся по лестнице, очень осторожно, чтобы она не пострадала, сеньор. В тот день я отнесла её в гостиную и дала ей кусочек фрукта. Там я оставила Нору «прилипшей» к экрану телевизора, к каналу, по которому постоянно крутят видеоклипы. Тогда как раз звучала песня, в которой говорится: кто рулит моей лодкой, кто же, и она показалась мне идеальной, потому что там есть такие слова: как бы ты ни просил меня, я даю тебе это, даю. Соседская собака снова явилась к нам и стала вертеться под ногами. Я велела ей: «Ты тут поосторожнее с Норой, а в случае чего – начинай лаять». То же самое я сказала ей, когда умер мой отец, всё то же самое. Я открыла дверь и увидела на коврике моего дома шесть немытых картофелин и восемь морковок. Они – от Марко, сеньор, вы же знаете, что, когда Марко переходит черту, он оставляет свои искренние извинения на моём коврике у порога.