Не знаю, сеньор, просто не знаю, как объяснить вам всё то, что произошло дальше. Когда я пришла на площадь, первым увидела священника Антона, покидающего церковь с распростёртыми объятиями и улыбающегося. Я приблизилась к нему и спросила: «Что случилось, Антон, что стряслось?», а он, глядя в небо, ответил: «Маленькая Лея, как же глупо я сейчас радуюсь». За Антоном я заметила выходившую Каталину, а за ней – её отца-алкоголика, того самого, который редко брал её из колыбели. Он крепко держал Хуану за руку. Я не верила своим глазам, а Антон продолжал тупо радоваться, выражать самую глупую радость, ибо много лет в нашем посёлке никто не женился и вот, наконец, заключается брачный союз. В изумлении я подошла к Каталине, а Каталина, которая была в красном платье выше колен, огорчённо сказала мне: «Я не знаю, Лея, я не разбираюсь в этих вещах». И тут же ко мне подошла Хуана и заявила, что я была права-права-права: действительно, бог сжимает, но не душит. А я ничего не поняла, сеньор. Позже Каталина поведала мне, что в первый же день вынужденного затворничества из-за снегопада у её отца кончилась выпивка, и он в отчаянии пошёл по домам клянчить чего-нибудь горячительного, но все ему отказывали – нет-нет-нет, – потому что никто не доверяет отцу Каталины, сеньор. Ведь иногда ему приходит в голову что-нибудь поджечь, и однажды он чуть не сжёг дом Марги из аптеки Большого Посёлка, пытаясь спалить кустарник. Так вот, он ходил от дома к дому, пока не постучал в дверь Хуаны и позвал: «Хуанита! Хуанита!» Потому что понадеялся, что, назвав её так же уменьшительно-ласкательно, как к ней обращался её брат, он добьётся того, что она откроет ему дверь. И тогда глаза Хуаны сузились от нежности, и она впустила его. Вышло так, что она угостила его пивом и вином, они разговорились и, похоже, обоим нравилась звучавшая в доме песня:
И тут Антон зазвонил в колокола, возвещая брачный союз, и удивлённые жители посёлка вышли из своих домов, чтобы похлопать в ладоши и скандировать: «Ура! Ура!» Отец Каталины вытирал слёзы радости вышитым носовым платочком, а все собравшиеся вокруг новобрачных обсуждали событие, пили вино и закусывали хлебом, продолжая кричать: «Ура! Ура!» Но вскоре к Хуане стали подходить мужчины со словами: «Остерегайся его, он привык пьянствовать», а женщины предупреждали Антонио: «Смотри, чтобы с головы Хуаны не упало ни одного лишнего волоска». Моя мать принесла наспех собранную подарочную корзину с сезонной клубникой и сливами, нежными-нежными, которые рождает здешняя земля. И тогда я незаметно ускользнула, чтобы пойти к дому Химены и убрать зайцев.
