Сеньор встаёт со словами, что ему нужно размять ноги, а мне кажется, что он собирается уйти. Не уходите, сеньор, не уходите. На моём лице – слово «пожалуйста», но я его не произношу. И не потому, что в этом нет необходимости, а поскольку теперь он боится леса. Сеньор глядит на меня и секунду колеблется, сомневаясь в любви к своей собаке, я вижу это по его лицу. Однако он сначала смотрит на лес, а потом снова на меня. Сеньор доверяет мне. Он поверил, что если продолжит ждать, то его собака вернётся. В этой жизни надо быть терпеливым, сеньор, вы-то в ваши годы должны это понимать. И если жизнь предложила вам такую передышку здесь, рядом со мной, надо ею воспользоваться. Сеньор всё смотрит на меня, смотрит, смотрит. И снова садится. Я благодарна вам, ибо эта история скоро завершится и вы меня больше не увидите. Никогда. Останется лишь воспоминание, что когда-то ваша собака потерялась, и не более того. Возможно, через несколько лет вы кому-нибудь расскажете мою историю и сможете извлечь из всего этого мораль, как в баснях, которые нам читали в школе. Или как в песнях с сюжетом. И сеньор изобразил улыбку. Ну вот, вы уже чуть-чуть повеселели.
«Нора, – сказала я сестре перед тем, как лечь спать, – Нора, я пытаюсь, я изо всех сил стараюсь захотеть здесь остаться. Понемногу стараюсь, ведь если уж в деревне полно идиотов, то сколько же глупцов в городах? А здесь мне хорошо, и я остаюсь со своими безумцами, зачем мне новые, ведь лучше плохое знакомое, чем хорошее незнакомое. Разве не эту поговорку любят повторять в нашем посёлке?» Я перевела дух, потому что, сеньор, когда кто-то пытается себя в чём-то убедить, паузы просто необходимы, а также потому, что я всегда излагаю то, что чувствую и думаю, ведь истины покоряют долины, сеньор, разве вы не знали? И хотя я приложила все усилия, чтобы поверить в то, что найду своё счастье именно на этих нескольких улицах, правда должна быть высказана.
«Нора, – продолжила я, – если бы кому-то предстояло умереть, то пришлось бы тебе. Однако жизнь капризна. И я с ней смиряюсь. Мало-помалу. Но позволь мне сказать тебе кое-что: если я здесь останусь, то хочу, чтобы моя жизнь была короткой, короткой, короткой». В тот момент наша мать, случайно услышав мои слова, заявила: «Если ты решишь уехать отсюда, возьми меня с собой». После странной паузы, когда время, казалось, лишилось смысла, я рассмеялась. Но мать оставалась серьёзной, и тогда я сказала ей: «И как же ты уедешь со мной?» «Возьми меня с собой», – повторила она умоляющим тоном. А я давай хихикать, и Нора по привычке уставилась на меня круглыми, как лимоны, глазами. Однако лицо Большой Леи выражало горечь. «Возьми меня с собой, Лея». Мой громкий смех заставил кошек во дворе спрятаться. А морщинистое лицо моей матери будто настаивало: «ну да-да-да, если ты уедешь, мне станет здесь очень одиноко», но потом она тоже засмеялась, потому что мой смех заразителен. «Ну куда же я уеду, мама?» – спросила я. «Надеюсь, что никуда, ведь семья, которая выпала на нашу долю, такова, как она есть». И тут мне пришло в голову, что причина происходящего со мной в том, что я мало плачу, как утверждает Марко, и эта мысль застряла у меня в горле, как кусок пищи. Той ночью, сеньор, я спала беспокойно.
На следующее утро Каталина, которая, когда влюбляется, постоянно будит деревню счастливыми песнями, льющимися из её окон, объявила, что она не влюблена, поэтому слышалась песня со словами
