Когда выстрел оглушил нас, Каталина взвизгнула, и через несколько секунд многие жители посёлка окружили Эстебана, лежавшего на земле с отверстием в груди. Новички тоже вышли поглазеть на происходящее, и блондинка стала причитать: «Что вы наделали, что натворили!» А Мигель в суматохе коснулся плеча Каталины, не перестававшей визжать, чтобы её успокоить, сеньор, заставить ее умолкнуть. Я не могла отвести взгляд от лица Эстебана; его губы дрожали, он в ужасе пытался встать и очень тихо лепетал: «Не могу, не могу, не получается», ибо ему не удавалось приподняться. Я вспомнила мою мать на похоронах отца, когда она напоминала икону Богородицы. А теперь Эстебан походил на образок Иисуса с терновым венцом, который Антон держит в задней части церкви: хотя кровь у Эстебана текла из груди, а не из головы, веки у него были такие же опущенные. Отец Каталины повторял: «К врачу, к врачу, давайте машину, его надо отвезти к врачу». Тем временем Хуанита прижималась к моей матери и приговаривала: «Ах, Большая Лея, ах Большая Лея! Пусть конец света настигнет нас всех поочередно!» Я стояла как вкопанная, как колышек на именной части кладбища, а Марко, сеньор, Марко был бледнее Эстебана. Его рука оставалась вытянутой, словно он всё еще держал ружьё, а его тоже появившиеся там родители обхватили головы руками и причитали: «Ой, наш сын, наш сын! Что ты натворил?» Я воскликнула: «Да нет же, нет-нет, это просто несчастный случай», а моя мать крикнула мне: «Иди домой, к сестре!» Но я продолжала: «Нет, это на самом деле несчастный случай». Но тут блондинка заявила: «Вот, смотрите, все посмотрите, как разрисовали мой дом. Это они, они, эти подонки». Она говорила про нас, сволочь такая, однако жители посёлка уже начали оплакивать Эстебана. И это напомнило мне день, когда в школе нам объявили, что уборщица Росалия ушла и больше не вернётся, а мы всем классом расплакались, потому что любили её. И тогда я заглянула в глаза блондинке, на этот раз отнюдь не с наивным выражением, а со всей возможной искренностью, и в моей голове не возникла картина скачущих лошадей, а появились дохлые зайцы, которых я убрала с коврика светловолосой женщины. Мне подумалось о многом, о стольких вещах, сеньор, что на мгновение захотелось её укусить – так она меня разозлила, сеньор, и сказать ей: «Что ты плетёшь, ты ведь никого не застала у своего дома». Однако мой запылавший желудок подсказывал мне: «Убирайся из этой деревни, уезжай, уезжай».
Эстебана доставили в больницу, и, как потом рассказывали, он поступил в отделение неотложной помощи уже мёртвым. Но вряд ли он был настолько мёртв, потому что через два дня вернулся в наш посёлок, и, когда появился на площади, жители окружили его, чтобы полюбоваться им, поскольку, что ни говори, а ему повезло так повезло – он выжил и на этот раз. Похоже, заряд вошёл и вышел через тело Эстебана, не причинив серьёзных повреждений, и лишь пробил грудную кость, но не задел ни сердце, ни лёгкие. К тому же, словно его спина была предупреждена о предстоящем испытании, перенесённое в детстве смещение позвонков спасло его от прикованности на всю жизнь к постели. Конечно, сеньор, после стольких переходов от смерти к жизни и обратно голова Эстебана помутилась, и разум покинул его. Ведь первое, что он сказал, вернувшись в деревню: выжил он, дескать, благодаря тому, что укротил лес, стреляя по его кустам. Лес, мол, и даровал ему жизнь до той поры, пока весь мир не покончит самоубийством.
Снова явился мэр, чтобы лично убедиться в стойкости тела Эстебана. По прибытии он проложил себе путь к Эстебану, раздвигая руками собравшихся, а затем обнял Эстебана по-мужски, несколько раз похлопав его ладонями по спине. Он изрёк: «Ты просто чудо, Эстебан, ты чудо» – и повернулся к людям с видом некоронованного короля или реки, считающей себя морем. И потом заявил: «Господа, конец света хочет застать нас живыми». А Каталина, Марко, Хавьер и я наблюдали за этой сценой со скамейки у входа на кладбище, глядя в сторону площади, прищурившись от яркого солнца, светившего прямо в лицо. «Мы пропадём здесь не только из-за жуткого леса, но и при таком мэре», – сказала я, но никто меня не поддержал, даже не взглянул на меня и не улыбнулся.
После того несчастного случая Каталина вернулась в свой вонючий дом одна, и мы не видели её до упомянутого утра, когда она пришла, чтобы посидеть с нами на скамейке. А Марко родители выгнали из дома, и последние ночи он провёл с Хавьером и жеребёнком, образ которого приняла его мать, в маленьком домике. С тех пор моя мать не разговаривала со мной и отворачивала лицо Норы каждый раз, когда та пыталась смотреть на меня, потому что из-за всего случившегося я вдобавок забыла вовремя выйти к фургону с хлебом и в результате оставила посёлок без хлеба на пару дней.
