Иное мне неведомо полностью

«Кто опять размалевал фасад моего дома?» Мы оба молчали. «Я спрашиваю: кто из вас только что оставил там надпись?!» – гневно повторила новенькая. «Расслабься, блондинка, злость тебе не к лицу». «Заткнись, Марко», – велела я ему. Женщина впилась в нас взглядом, словно сверлящим насквозь. «Вы считаете себя самыми умными, но ни хрена подобного». Ни хрена подобного, добавила она, ни хрена подобного, и это выражение, сеньор, не сочеталось с её лицом горожанки. «Вы просто шайка назойливых грубиянов, в следующий раз я обращусь в полицию». «И на кого же ты собираешься заявлять, ни хрена не зная о деревенской жизни?» И Марко шагнул к ней. «А ты, – сказала она, обращаясь ко мне, – ты, молчунья, хуже всех, и надеешься, что я не видела дохлых зайцев, которых ты подложила мне под дверь? Чего вы хотите, чёрт возьми, что с вами стряслось?» «А вы зачем здесь объявились? – спросила я, наконец. – Чтобы использовать нас, как все остальные чужаки? Чтобы потом отнять наши земли? Нам здесь не нужны те, кого невзлюбили в других местах». «Да что тебе известно!» – воскликнула она. «Я знаю, как выживать в этом посёлке, и мы не желаем терпеть у нас таких, как вы с мужем, потому что чужаки добавляют нам проблем». Белокурая женщина повернулась вполоборота, и когда Марко попытался пойти за ней, я его остановила, сеньор, потому что Марко может превратиться в дикую собаку, если его не посадить на привязь. «Это сделала Каталина», – сказала я Марко, когда новенькая уже почти вошла в свой дом. И в этот момент я поняла, что словом грубиянка меня письменно обозвала тоже Каталина.

Я заперла лавку на замок, повесила табличку «Скоро вернусь» и пошла вместе с Марко взглянуть, что же теперь украшает фасад новичков. И действительно, сеньор, надпись не лгала, потому что Каталина никогда не врёт. Самый паршивый боров сожрал лучший желудь, вслух прочитал Марко и захохотал. «Здесь живёт боров, здесь живёт боров!» – начал он кричать. А я ему: «Марко, Марко, заткнись». «Этот глупец не понимает, в кого он влюбился», – сказал он, продолжая смеяться. А я решила заглянуть в окно, как это делают жительницы нашего посёлка, чтобы потом посплетничать, и увидела, как только что вошедшая блондинка заспорила с Мигелем. Он жестикулировал, снова и снова посматривая на свой мобильник и указывал пальцем то на жену, то на ребёнка, то снова на жену. А она отрицательно качала головой и ходила по комнате взад-вперёд.

И вдруг рядом с нами появилась Каталина с грустно-сердитым выражением лица. «Не корчи такую печальную рожицу, ты выглядишь смешно», – заявил ей Марко. Каталина спросила: «Над чем ты смеёшься?», и прежде чем он ответил, я встряла и выкрикнула: «Это ты написала слово грубиянка на моём доме». «Потому что так и есть», – ответила Каталина. «А ты кто? Жёлудь?» «Да, Лея, я жёлудь, и самый вкусный, а Мигель такой же свинтус, как все остальные, он много говорит, болтает, забивает мне голову всякой всячиной, а потом вдруг – нет-нет-нет. Ты же сама сказала мне, что я для него даже слишком женственна». И тут Марко начал орать: «Мигель, Мигель, свиней у нас закалывают, мы их убиваем!» «Заткнись, Марко, ты такой же свинтус, как и он», – огрызнулась Каталина. А потом, сеньор, внезапно появился Эстебан и спросил: «Что тут за крики?» – и, увидев своё ружье, которое высовывалось из-под рубашки Марко, добавил: «Оно моё». Марко ответил: «Вы скоро забудете не только его, но и собственную голову за порогом дома, Эстебан». Тот собрался возразить, думаю, сказать что-то вроде: «Чужими вещами не хвастаются», что он нередко повторял, но тогда промолчал и лишь протянул руку к Марко, чтобы забрать своё ружьё. Марко хотел отдать его Эстебану, но ему так не повезло, что оно выскользнуло у него из рук, что очень странно, сеньор, потому что руки у Марко мощные, как клещи. Ружьё упало на землю, приклад подпрыгнул на камне, и, видимо, поскольку Эстебан не пользовался им с тех пор, как после инцидента с моим отцом продырявил себе ногу, оно было заряжено одним патроном. Резкий удар приклада привёл в действие спусковой механизм, и ружьё выстрелило. Каталину, Марко и меня оглушил выстрел, который угодил прямо в грудь Эстебану.

Известно ли вам, сколько кровищи в наших телах? Вы не можете себе даже представить.

Я мало что знаю о крови, сеньор, зато мне приходилось видеть укушенных животных, коров с потрескавшимися и окровавленными копытами, ободранных кроликов, но до того момента я не видела хлещущей крови из тела человека. А увидев, как она безостановочно течёт, наподобие пролитого молока, я невольно подумала: сколько же крови содержат наши тела, а также о том, сохранилась ли она у моего похороненного отца. И вспомнила, как он часто говорил моей сестре: «Нора, у тебя кровь слипается, поэтому мы делаем тебе уколы, чтобы она лучше бежала куда-нибудь». Каталина и Марко тоже ничего не знали о крови.