Услышав такое, сеньор, я уверилась в том, что Хавьер с момента появления у него жеребёнка старался меня полюбить в ответ, зная, что я сохла по нему с раннего детства и потому что он был одинок. А я начала отказываться – «нет-нет-нет», и все решили, что я не желала участвовать в этом конкурсе за всё золото мира. Вы можете себе представить, что я думаю об этих вещах, но в действительности это не так, и мой отказ был вызван тем, что всё моё тело словно горело и вот это, сеньор, и вправду означало конец света. «Не хочу, чтобы ты меня сейчас любил, потому что стремлюсь учиться любви, но с тобой мы бы научились совсем другому», – хотела я сказать ему, однако промолчала. А Марко снова за своё: «Лея, я просто хотел сказать тебе, что если ты…», но Каталина опередила его и объявила: «Если конкурс красоты в этом году выиграю я, то мне сделают операцию на ноге за деньги, которыми меня премируют».
Конкурс красоты, сеньор, проводится у нас мэром уже шестой раз подряд, и всегда побеждает одна из его дочерей. Каталина участвует каждый год, одинаково радостная и полная надежд, сеньор, поскольку у неё короткая память и неиссякаемая настойчивость. Год за годом побеждали дочери мэра, и, следовательно, на этот раз пришла очередь его последней дочери, самой красивой из всех. Я мало разбираюсь в красоте, и мне безразлично, считают ли меня красивой или страшненькой, ведь в моём лице есть что-то от матери, что-то от отца и что-то от бабушки Химены, а ещё что-то и от Норы. Глаза у меня невыразительные, ибо они привыкли видеть одно и то же, мои руки вечно в пыли и земле, ноги мускулисты от того, что постоянно приходится подниматься и спускаться по одним и тем же горным склонам. А мои ступни, сеньор, мои ступни изранены, как у всех, кто ходит по плохо асфальтированным улицам и наступает на камни, от которых появляются мозоли.
В нашем посёлке красота неведома, но дочери мэра, которые многое повидали, немало слышали и часто путешествовали, обладают широким кругозором, и это делает их красивыми. Думаю, сеньор, в том-то и состоит красота, чтобы посетить другие места и полюбоваться увиденным, как удалось этим девушкам. Старики нашего посёлка, соблазняемые трусиками дочерей мэра, постоянно голосуют за этих участниц. А Каталина, с её вызывающей, броской, нестандартной красотой, всегда получает три балла – от Хавьера, Марко и меня. Я против проведения конкурсов красоты, сеньор, потому что мэр выставляет дочерей напоказ точно так же, как мы – своих коров. И я знаю, чувствую, предчувствую, что красота девушек – в их головах, как и у меня, сеньор, а их ум не заслуживает того, чтобы его демонстрировали нескольким старикашкам, которые желают увидеть только их наготу. Каждый год я говорю Каталине: «Неужели у тебя морда, вымя для дойки, а хвостом ты отгоняешь мух?» А Каталина отвечает: «Это грязная зависть, грязная зависть, грязная зависть».
В тот день мы накурились больше обычного, и когда я с матерью вернулась домой, то скорее спала, чем бодрствовала. Мать рассказывала мне что-то о поведении Норы, но я думала только о том, как зд
