— А ты наивно предпологал, что тебя тоже помилую? Ты хоть помнишь её? Помнишь что ты сделал с девочкой?!!!
Я буквально прокричал последние слова ему в лицо.
Кронк вдруг резко рванулся вперёд и попытался дотянуться до моей шеи. Но братья были начеку! Синхронно схватив его за руки, они что есть силы долбанул его об железные прутья решётки. Я думал они ему руки оторвут, ей богу! Звонко загудели прутья и Кронк, пуская кровавые сопли, упал на жопу.
— Знаешь, — спокойно уже сказал я ему, — одного человека, он сражался за свободу своей страны, мучали чуть ли не целый день на площади. Его вскрывали заживо, а перед тем сломали все кости рук и ног, и умер он со словом «свобода» на губах… но то был воин, и сражался он за правое дело. А тебе, мразь, я просто отрублю твою тупую башку. Как повар курице!
Я обернулся к сержантам:
— Этих на выход и пристроить в каменоломню, но сперва покажите их лекарю. А этого — тащите к Буртс Анайман и приготовьте колоду!
К обеду, на замёрзшей почве перед Большим Домом, был на скорую сварганен небольшой помост, на нём установлен обширных размеров пень. По округе был кинут клич, чтобы все собрались на площади.
Людей собралось не мало, даже торгаши лавки позакрывали спеша успеть посмотреть на казнь главаря шайки разбойников. Сарана и Фелани замерли на балконе, кутаясь в меховые плащи. Чуть поодаль пристроился Лобель с парой охранников. Один из братьев-сержантов деликатно предложил свои услуги палача, но я принципиально отказался. Я твёрдо решил сделать это сам. Приговор вынес я, мне его и исполнять!
Кронк стоял связанный на коленях, пуская кровавую слюну и безумным взглядом обводя толпу собравшихся. Казалось отпусти его сейчас, и он словно бешеный пёс накинется на людей.
Достав меч из ножен я легонько воткнул его острием в доски помоста, чуть придерживая за рукоять. Срубить голову одним ударом на самом деле совсем не просто, а уж с моим ранением задача усложнялась, да и меч не подходящий. Но воспоминания о бедных женщинах, Кретте и Вишне, об остальных убитых в Пятидворье людей — придавали мне сил и решимости. Назад дороги нет.
— Люди дома Фортхай! — зычно начал я. — Разбою и грабежам, в землях этого славного рода, будет положен конец! — Кронка подтащили к пню и привязали за руки к скобам, уложив голову так, что бы она свисала с края пня. — Передайте по всем деревням, всяк и каждому в округе — за пособничество разбойникам, убийцам, насильникам и прочим злодеяниям, кара будет одна… — резко описав мечом широкую дугу я с хрипом на выдохе опустил его на шею Кронка. Кровь брызнула во все стороны, в том числе попала и на меня, а его голова слетела на настил и оставляя кровавый след, прокатившись, упала с помоста в замёрзшую грязь. Ноги Кронка ещё пару секунд дёргались в конвульсиях в купе с телом, а через мгновение он затих совсем. Некоторые в толпе с надрывом проблевались.
— …Смерть! — вскинув руку с мечом я обвёл им медленно по дуге всех собравшихся на площади, твердо взирая на них. Свежая кровь парила на стали и каплями падала вниз. — Запомните этот момент! Живите достойно, честно, и будьте преданны дому Фортхай!
С силой вогнав меч в доски, я так и оставил его торчать там.
— Тело и голову подвесить в клетке на столбе, на пол дороги к Вилюхам. На клеть повесить табличку, на которой должно быть написано кто это и за что казнён.
Кедан и Надайн козырнули и занялись делом вместе с парой солдат, а я, покинув помост, скрылся в Большом Доме. Негоже людям видеть как у их правителя предательски дрожат руки.
Своего состояния я не понимал. Я конечно не специалист по отниманию жизней, и у меня нет длинного рядка зарубок на ножнах, но кое что за свою прошлую и теперешнюю жизнь успел повидать. Акливион отнюдь не радужный Рай, где все живут счастливо и распевают во всё горло «Кумбая!», и за месяц мне пришлось несколько раз пускать кровь. Не важно кому, убийство оно и есть убийство! Тогда почему меня трясло как в лихорадке? На краю самоосознания крутилась навязчивая мысль что я совершил ошибку. Совершил её, поддавшись вдруг накатившей горячей волной ярости!… Я сам себя не узнавал. Неужели я был и раньше, там дома, способен вот так вот просто лишить человека жизни?! Холоднокровно отрубить голову!
— Разрешите, молодой господин?
Я вынырнул из океана штормовых мыслей и увидел застывшую, потупившую в пол взор, Кретту. Она скромно сложа руки на переднике застыла в дверях ведущих на кухню.
— Я слушаю тебя, женщина. — немного раздражённо ответил я.
Мне хотелось побыть одному и разобраться в себе.
— Я только хотела поблагодарить вас! — она низко поклонилась подойдя поближе. — Вы сдержали своё слово.
Я поморщился:
— Не стоит. Кронк был главарём шайки разбойников, любой из правителей поступил бы так же на моём месте.
— Безусловно, мой анай. Но таких обычно вешают на ближайшем суку, однако вы решили сделать это публично. Мы с дочерью очень благодарны…
Я встал и подошёл к ней почти в плотную:
