Мои поиски прервались уже на втором трупе лошади… Это был Даржик, каурый сестры! Его легко опознать по странной окраске морды. Но людского трупа рядом не было. Значит всадник умер не сразу. Это давало огонёк надежды. Когда я увидел место побоища, у меня сердце дрогнуло, словно молотом приложили. Ощущение настолько сильного переживания за Сарану, словно… за родную сестру!?
— Поможешь? — спросил я, стоя в пол оборота к Хате.
Наёмник только молча кивнул и стал осматривать трупы людей. Я же сразу направился к перевёрнутому фургону на салазках. До полноценной санной кареты он явно не дотягивает.
Не останавливаясь я рывком отдёрнул порванный полог и заглянул внутрь…
— Ну твою ж мать!… Сука!!!
Эвейн был мёртв! Стрела пробила мальчишке грудь и пригвоздила к переборке фургона. И хоть я его никогда не видел в лицо, это был без сомнения Эвейн. Сарана рассказывала о нём: крепкий мальчишка, с тёмно-русыми волосами и кровяной родинкой под левым глазом… Всё при нём!
«Твою ж мать!» — я с досады пнул ногой по саням. — Так, стоп! Трупа девочки в фургоне нет, а значит она тоже может быть жива.»
— Хата, — не своим голосом обратился я к варвару. — Нашёл?
Он как раз осматривал последний труп.
— Нет! Женских трупов точно нет.
Капитан Рон, взомлевший и пыша паром, подъехал к нам, вернувшись с разведки.
— Есть следы! Сперва думали не найдём, но отряд прошёл немалый. Они двинулись в лес, на север, по ровному насту можно определить, но ещё бы день и всё… Ума не приложу зачем они туда ушли?! Там нет ничего до самых гор. А что у вас тут?
— Эвейн Верис-Булхайн мёртв. Мальчишку пришпилили стрелой к фургону. Наверняка били, с близка. — Хата сплюнул в снег.
— Ардо! — позвал я своего клятвенника. — Ты же местный, что там может быть в той стороне?! — я указал плёткой в направлении, куда по идее ушли напавшие.
— Сам не был там никогда, но по слухам там когда то было логово арданов. Говорят там большой холм на равнине, у самой реки, а в нём пещерные проходы какие то. Там и жили долгое время эти лохматые ублюдки.
— Жили?
— Да, мой анай. Булхайны лет шесть назад их на пики взяли там, по лету, пока те сонные. Беды творили эти твари каждый раз в Междуречье по зиме. Кабы они щас там были, мы бы здесь не стояли беседуя.
— Ясно. — я влез в седло и тронул коняку с места. — Уходим по следу! Двое дозорных вперёд, и смотрите в оба!
Хата поравнявшись со мной высказал мысль:
— По трупам невозможно определить когда их убили. Но в ста шагах восточнее ещё видны были следы по дороге. Дня два-три сроку, если погода не обманывает конечно. Вполне возможно, что мы никого не найдём там уже.
— Неважно. Шанс что они живы ещё есть! Идём по следу.
Мы шли по следам до самого вечера. Мастерству местных следопытов я удивлялся уже не раз, но обнаружить следы в такую пору!…
«Я снимаю шляпу, господа!»
Несколько раз наш отряд сбивался с пути, потому как на полях след пропадал. Приходилось дальше дозорных рассылать по лесам да рощам, выискивая каждую мелочь что могла нас направить снова. Почти стемнело и я уже хотел было привал объявить, когда между деревьев увидел огромный холм раскинувшийся на равнине. Он мрачной, чёрной тенью застилал часть серого неба, едва светлеющего в закате.
— Нужно разведать. Пусть ищут входы внутрь холма!
Капитан Рон быстро отобрал троих, объяснил задачу, и вот уже тройка разведчиков пригибаясь, по лесополосе двинулись к холму, обходя его правее. Нам же оставалось только ждать, сидя под деревьями и кутаясь в плащи. С наступающей ночью крепчал и морозец. Ожидая снега, я взглянул на небо и обомлел…
Там, на фоне непроглядной тьмы и мрака, словно раскиданные щедрой рукой горсти драгоценных камней по черному сукну, сияли разноцветные звёзды! Красные, зелёные, фиолетовые, оранжевые, и ещё много других с разным оттенком, а иные и вовсе переливались всеми цветами радуги.
Моему восторгу не было предела!
— Как прекрасно! Это… Это просто невероятно!
Что интересно, я не видел луны. Её просто не было, но зато всё небо мерцало самоцветами. Где-то поярче, где-то помягче, а ещё, хоть и на грани возможности людских глаз, было заметно, что у звёзд имеются лучи. Вот одна яркая, желтенькая, у неё четыре луча, при чём верхний и нижний лучи длиннее боковых примерно на треть. А вон другая, синяя звезда, с уже знакомой мне пяти-лучевой формой, только слегка повёрнутой в пространстве. И таких было множество, и разновидностей их миллиарды!…
Я был восхищён!
— Перед новнем всегда так! — Ардо сидел напротив меня и тоже завороженно смотрел на небо. — Теперь до конца новня будут так сиять, если только тучами не затянет.
— Но раньше такого не было, — возразил я. — Луна, так или иначе была всегда на небе, а звёзды светились как обычно.
— Боги любят пошутить! — сдержано усмехнулся Ардо. — Если бы небо было таким каждую ночь, то эту красоту воспринимали бы обыденно. Они дают знак смертным, что бы ценили то многое, что есть, и искренне радовались малому и временному.
