Звёздное небо за кораблём заросло алой пеленой.
"Один…"
Раздирающий перепонки крик, полный ужаса и боли, раздался в наушниках. Яркая алая пелена затмила собой всё. Николай стиснул зубы от боли, сжал кулаки. Простонал:
"Помогите… помогите…"
Крик не прекращался.
Перед глазами мелькала каша из образов и света. Череп сдавило болью. Казалось, словно тысячи игл медленно впиваются в кожу, проходят сквозь кость к мозгу.
Боль и хаос образов, картинок: жутких, страшных, отвратительных.
Яркая вспышка прекратила страдания. Он увидел себя посреди поля, усеянного телами людей. Его руки сжимали разодранную глотку мужчины с неестественно бледной кожей. Он в ужасе отпустил несчастного, посмотрел на свои ладони. Всё в вязкой чёрной жидкости. Коля поднял голову, взглянул на окружающее его пространство. Тела, множество тел, бесконечная равнина тел до самого горизонта во все стороны. Только он жив.
Громадные облака нависли грандиозными клубами над полем битвы. Казалось, что серебро небесной тверди вот-вот обрушится всем весом и похоронит под собой всю эту отвратительную свалку. Ни одной живой души, лишь бесконечное и безобразное болото из гуманоидных тел…
Радость, эйфория вперемешку с возбуждением. Коля против собственной воли возвращает руки к глотке убитого. Пальцы проникают в разодранное углубление, чёрная жидкость волнами выходит из раны. Он вытягивает тонкую ленту бурого цвета, подносит ко рту, начинает жевать. Он и не он одновременно. Ужас Николая сливается с восторгом убийцы. Упоение убийством, настоящее блаженство и ужас, паника от осознания причастности к происходящему.
Нет! Это не он! Он не мог! Это кошмар! Кошмар!
Он поднимает лицо к небу. И словно во сне один кошмар преобразовывается в другой, добавляет новых деталей, постепенно растворяя атмосферу прошлого ужаса.
Облака сменились скалой с множеством странных, фиолетовых наростов, от которых в разные стороны расползались чёрные трубки, словно мицелий. На грязном теле камня, мёртвом, грубом, инородном, многочисленные язвы пульсировали и жили. Коля бежал к скале, не мог отвести взгляда от одного нароста, самого жирного, сочного и готового вот-вот лопнуть. Он дрожал всем телом, бежал, спотыкался о пульсирующие корни чего-то живого и громадного.
Он успел. Нарост извергнул нутро в тот момент, когда Коля находился под ним. Лица его коснулась тёплая и густая жидкость багрового цвета. Он начал жадно глотать, ощущая прилив счастья. Глаза залиты, мутная плёнка мешает обзору. Он ощущал, как на него сверху, помимо жидкости, падают ещё предметы. Коля упал на колени, протёр глаза. Увидел перед собой багровое, похожее на человеческие органы, месиво. Рука схватила нечто, формой напоминающее сердце. Он видел клапаны, доли, но кому принадлежало это сердце, так похожее на человеческое, он не понимал.
С жадностью голодного зверя он впился в орган зубами. Тёплая жидкость заполнила рот. Он жевал, трясся от возбуждения и экстаза, рычал и плакал. Но не он, а тот, кто делал всё это. Коля боролся с самим собой, со своими чувствами, не желал испытывать всё то же самое. Но ничего не мог поделать.
Когда он закончил отвратительную трапезу, радость и наслаждение переполняли его тело. Существо, пожиравшее внутренности нароста, поднялось. Мутная пелена спала. Он хорошо видел розоватый туман вокруг, далёкие исполинские объекты цилиндрической формы, скрытые дымкой. Коля осматривал окрестности и с неестественной для себя радостью обнаружил другое, похожее на него существо. Гуманоид сидел и жадно вкушал из знакомой уже кучи.
Коля рванул к соседу, ощущая резкий и мощный прилив ярости и восторга. Бедолага не успел среагировать, лишь взглянул в его сторону, когда вся в алом рука коснулась бледного, испачканного бурым лица гуманоида. Он оседлал существо сверху и начал наносить удары один за другим, превращая худое лицо в кашу. Как он ни пытался, остановиться не мог. Тот, в чьё тело он попал, упивался насилием, с наслаждением и противоестественным возбуждением убивал себе подобного.
Когда гуманоид под ним обмяк, удары прекратились. Какое бы отвращение Коля ни испытывал от содеянного, он всё же оставался самим собой, учёным. Пока чужие руки, его руки, не превратили лицо и череп несчастного в фарш, он успел запомнить, как выглядят эти существа из кошмара. Худые, с непропорционально длинными конечностями, бледными лицами и руками, но с черными туловищами и ногами, усеянными рытвинами, без разделения на грудной и брюшной отделы. Лица настолько измождённые, что больше похожи на черепа, обтянутые кожей. Чёрные впадины глаз кажутся бездонными, но что-то, напоминающее глаза, всё же можно было разглядеть. Зубы… Чёрные и острые. И пальцы, костлявые, когтистые, больше похожие на ветки, чем на человеческие…