Падая, я непроизвольно вдавил спусковой крючок и был неприятно удивлён, потому что вместо ожидаемого выстрела оружие только щёлкнуло. А затем была боль от падения, а следом за ней случились следующие падения, в процессе которых мой мозг отказывался понимать происходящее. Всё крутилось и вертелось. Да так сильно, будто не в автобусе были, а в самой настоящей мясорубке…
Мне не повезло, приложился головой и отключился. И пропустил много интересного, потому что когда очнулся тряски уже не было, а было лишь спокойствие. И некий не шибко навязчивый треск, звучавший далеко. И слабый звон присутствовал, чуточку ближе треска, но тоже не шибко тревожный. А вот насчёт боли то же самое сказать было невозможно. Этой заразы хватало с лихвой и мешала она сильно.
Водила крутил рулём слишком активно и в итоге положил автобус набок. И тот по инерции развернулся, а затем сполз с дороги в какой-то овраг или что-то подобное. Повреждения, которые я наблюдал, говорили лишь об одном, помотало нас серьёзно. Без погибших сто процентов не обошлось.
Несмотря на боль сумел понять истинную природу то появляющейся, то пропадающей трескотни. Совсем рядом шёл бой с применением автоматического оружия. Даже не верится! Мне было настолько плохо, что попытаться встать был не способен. Как же больно… Думать без боли и то не выходило!
Тряпки, поролон, куски обивки, какие-то металлические детали, ломанное дерево и мятая трава… и особенно много перемешанной с битым стеклом земли – вот чем был наполнен измятый кувырками автобус. И ещё в нём имелись трупы, теперь я видел их хорошо. Не всем наёмникам и рабам повезло остаться в живых. Водитель, гад такой, тоже не выжил, вижу часть его кресла и торчащую руку. Придавило смявшейся крышей словно многотонным прессом, шансов на спасение у него вообще не было.
– С возвращением, Никита Андреевич! – Егоров возник рядом словно по волшебству. Не было никого и тут раз, появился. И чтобы понять, что его дела плохи, мне хватило одной секунды. Правая рука, она у Юрия Николаевича была ужасна, два открытых перелома, и даже просто глядя на это я начинал чувствовать сильную боль.
– Дядя Юра, у тебя похоже проблемы… – сумел сказать я и закашлял.
– Не без них, Никитка. Но это не страшно, переживём, кровь остановилась, я неплохо подготовлен к подобному. У нас тут бой, каждый боец на вес золота. Главный минус – враг на высоте, а мы в яме. Сможешь помочь? Думай резко, спешу!
– Конечно, я весь ваш… – попытка встать принесла ожидаемый результат, боли стало больше прежнего. У меня вроде бы нет переломов. По крайней мере открытых точно нет. Тогда почему всё так плохо? Чёртовы ушибы, слишком знатно прикладывало, отбило всё тело…
Егоров, глянув на свою руку, а затем на меня, как-то странно усмехнулся. А затем, бросив мне на грудь какую-то непонятную сумочку красного цвета, сказал:
– Эту дрянь я нашёл у одного наёмника, думаю она поможет тебе. Поторопись, Никитушка!
И всё! Больше дядя Юра вообще ничего не сказал. Просто пригнулся и вынырнул в искорёженный проём, ещё недавно называвшийся окном. Ушёл туда, где кто-то в кого-то стрелял. И, скорее всего, сейчас он тоже будет стрелять. Одной рукой…
Сумочка-сумочка…
Каждое движение приносило боль…
Сумочка красная, имела на боку крест белого цвета. Аптечка, надо полагать…
Внутри были бинты и жгут. Ага, спасибо, они мне помогут… Ищу дальше, там должно было быть что-то более полезное.
Ага, есть, сбоку внутри сумочки был прицеплен мелкий контейнер. И в нём лежали три одинаковых шприц-тюбика.
Наёмнику, таскавшему при себе эту аптечку, нужно отдать низкий поклон. Промедольчик, родненький, скоро мне будет хорошо…
Желание поставить двойную дозу имелось, но трезвость разума победила. Задумался об остальных, им тоже может быть нужна помощь, поэтому два шприц-тюбика оставил целыми и невредимыми. И не прогадал…
Хотелось бы полностью забыть о боли, но нет, так это никогда не работало. Стало легче, намного легче, но при этом тело осталось чужим, словно деревянным, не желающим чётко выполнять команды упрямого хозяина.
Автобус упал в какой-то овраг, вокруг было много растительности, поэтому меня вряд ли можно заметить откуда-то сверху. Стрельба была совсем рядом, но понять хоть что-то пока не получалось. Хромая, я продвигался в сторону стрекочущих звуков. Совсем немного идти было…
Полёт в овраг, оказывается, был значительно масштабнее, чем думал изначально. Мы сползали по крутому склону, не менее сорока градусов, метров шестьдесят, а затем ударились в валун размером с частный дом и вместо того, чтобы там и остаться, продолжили спуск с незначительной корректировкой курса в сторону. Самую настоящую просеку создали, будто несколько катков по растительности проехало.
