Урлоок по характеру был зверем упрямым, ледяную преграду крушил не прекращая, но освободиться быстро был не в состоянии. На то, чтобы выйти из заточения, ему требовалось пять-семь часов, и поэтому именно таким был интервал обновления ледяной тюрьмы. Каждый раз, когда зверь был готов выбраться на поверхность, Росс вмешивался и помещал его в новую, заранее подготовленную трещину. А затем устраивал обрушение, тем самым погребая пленника заживо.
Такой метод пленения работал уже несколько дней и у человека, а так же и у зверя, успел выработаться некий автоматизм. Один упрямо создавал тюрьмы, а другой упрямо выбирался из них. Сдаваться пока что не хотел никто…
Тело Скарга, подключенное к питательному комбайну, виделось Михаилу как сборище цветных нитей и элементов. Скелет отображался серым и с ним все было в порядке. С мышцами и сухожильями дела обстояли чуть хуже, но тоже не так плохо, они светились голубым и желтым. Внутренние органы были всех цветов радуги и без конца мерцали, изменяя цвет по лишь им известному алгоритму. Все это, так или иначе, было в нормальном состоянии и если бы древний человек очнулся, то он бы легко восстановился за несколько часов. Но нет, очнуться он не мог. И причиной тому был светящийся черным мозг. Лишь небольшая сфера в его середине мерцала бледно розовым, но вся так же была пронизана черными нитями и какими-то такими же черными точками, двигавшимися медленно, будто замерзающие насекомые. Именно эти нити и точки были той самой причиной, по которой организм древнего не мог восстановить сам себя.
Росс заговорил с пустой:
– Все оказалось проще. Просто я как обычно всё усложнил. Это отрава в твоих мозгах, Скарг, увы её можно убрать лишь вручную…
Инструментом был телекинез. Будто дирижёр Михаил принялся рвать черные нити на кусочки, а затем выгонять их из живой части мозга в мертвую. Живое – розового цвета – медленно и осторожно стало освобождаться от поражающей его черноты.
Чернота, которую можно было смело назвать мертвечиной, не хотела сдаваться, но хирург, который умел видеть неисправности организма без рентгена, а оперировать без скальпеля, был упрям и имел одну хорошую привычку – всегда доводил начатое до конца. И в этом нелегком деле он себе не изменил, по прошествию нескольких часов мозг древнего по имени Скарг был полностью очищен. А затем, почти сразу же, заработала его безупречная регенерация.
– Утомился, однако, – устало сказал Михаил, когда закончил работу, которая отняла почти все его силы. Приступая к ней, он не думал, что на это уйдет столько ресурсов.
И главнейший ресурс – время, которого прошло слишком много – создал серьезную проблему. Урлоок, зараза такая, почти сломал ледяную тюрьму и в ближайший час обещал вновь стать свободным. И его требовалось срочно остановить, потому что слабость Росса он уже почувствовал. И спешил найти его и убить.
– Как-то все не по сценарию складывается… Надо исправлять недочеты, или все может совсем через одно место пойти… Да, Скарг?
Древний, состояние которого улучшалось прямо на глазах, не ответил. В сознание он еще не пришёл. И поэтому Росс решил поговорить с ним там, в глубинах подсознания. В реальности, которую разум Скарга создал для того, чтобы выжить.
Бардака и грязи больше не было. И тюрьмы, как ограничивающего элемента, так же не стало. Скарг сидел на берегу моря и любовался бушующим штормом. Стихия, вероятнее всего, в данный момент была отображением его настроения. Михаил, глядя не все это, окончательно убедился, что сделал всё правильно, и сказал:
– Я вылечил тебя, Скарг. Дальше сам, ты отлично регенерируешь.
– Я погибал. Погибал беспомощно. Ты использовал меня как батарейку. Скажи мне, Росс, доводилось ли тебе быть батарейкой? И не простой, нет, а беспомощной, связанной силой чужого разума по рукам и ногам. Я вот был в такой ситуации. А ты?
Песка на пляже не было, лишь только камни. Грубые, все темных цветов, холодные и мокрые. Сидеть на таких не хотелось, и поэтому Михаил остался стоять. И после недолгой паузы ответил:
– Да, доводилось. Я был на твоем месте, а ты был на моем. Показать?
Скарг молчал довольно долго. Искал в памяти, в ее многочисленных вариациях, подтверждение услышанного. А отыскав, тихо ответил:
– Да, такое и вправду случалось. И я тебя не пощадил. В той реальности мы были врагами. Ты там оказался значительно слабее себя нынешнего, Росс, и поэтому погиб. Сейчас все иначе.
– Враги – слишком громкое слово, Скарг. В той реальности я был твоим препятствием. Я помешал тебе и поэтому ты устранил меня. Сейчас все иначе, в этом ты прав. Если бы в тебе не было нужды, то я бы ни в коем случае не стал оставлять тебя в живых. И тем более спасать. Но ты знаешь, что без тебя мне не справиться.
Древний, прекратив смотреть на воду, повернул к Михаилу голову и спросил:
– Снаружи все хорошо? Мне не кажется? Тревога в твоем голосе правдива или эта ещё одна игра, правила которой я пока не понял?
