– Я оценил твое рвение к смерти, – сказал Михаил, когда зверь вернулся и покорно улегся к его ногам. – Но как бы ты ни хотел этого, я не позволю тебе умереть. Вот когда вытащишь нас с этой ледяной пустыни, тогда делай всё, что пожелаешь. Хочешь умереть – умирай. Хочешь вернуться к Рагхару – возвращайся. Но я обещаю, что как только ты вытащишь нас, ты сразу же станешь свободным. Обещаю! И еще я обещаю, что больше никогда не буду подчинять тебя, что вот это подчинение, оно последнее. Да, такой будет моя благодарность. А слово, ты знаешь это, я держать умею.
Воля урлоока была подавлена, но он все равно слышал всё, что говорил человек. И сказанное было даже немного понятно ему. Осознав, что речь идет о хозяине, зверь на мгновение испытал всплеск радости, которая напрочь подавила бушующий в его сознании гнев. Но лишь на мгновение, а затем все вновь вернулось на место.
– Не вышло, – раздосадовано сказал Михаил. Еще один эксперимент мягкого подавления воли урлоока он записал в своей памяти как неудачный. И пришел к окончательному выводу, что этот зверь и вправду никому, кроме хозяина-берсерка, добровольно не подчиняется. А это значит, что с подобными экспериментами можно закончить. Дальше без подчинения, а по праву сильного…
* * *
– Тебя давно не было… – Скарг сидел на куче мусора и выглядел одновременно жутко и комично. Поросший волосами, грязный и в лохмотьях. Да, он давно не занимался своим внешним видом, и сильно походил на бомжа-великана.
А еще в помещении сильно воняло. Что-то протухло, Михаилу был знаком этот запах, так пах разлагающийся человек. Глядя на одичавшего древнего, Росс сказал:
– Мы не в реальности, если ты не забыл. Все происходящее рисует твой поврежденный разум. Стоит тебе захотеть и будет чистота и порядок.
– Тебя давно не было… – повторил древний. – Спать столь долго нельзя… Получается, что ты не спал…
– Я не спал, ты прав. На самом деле меня вообще не было в твоем разуме. И ты опять забыл, я ведь запретил тебе спать.
– Нет, я ничего не забыл. И я не спал. Я все помню. Тебя не было три года. У меня есть часы. И у меня было где делать записи. Посмотри на потолок!
Михаил посмотрел и увидел, что белая поверхность потолка имела большое количество царапин. Для удобства счета все они были размещены столбиком. Чтобы сосчитать количество прошедших дней потребовалось совсем немного времени. Их было одна тысяча сто двадцать три. Число внушительное, а это значило, что случилось нечто незапланированное.
– Три года, говоришь? – Росс принялся осторожно прохаживаться по помещению и думать вслух: – Это не должно было происходить именно так, но раз случилось, то отрицанием мы заниматься не будем. В реальности сейчас идет всего лишь двадцать второй день. Да, Скарг, ты прибыл на остров двадцать два дня назад, не нужно так удивляться, я не обманываю тебя. Этот странный феномен никогда не случался прежде, мне с ним точно не доводилось встречаться. Время здесь и в реальности течет по разному. И это хорошо, можно думать и гадать сколько угодно, тут проходят дни, а там, в реальности, всего лишь минуты. Но есть и еще что-то, на меня в данный момент наваливается что-то тяжелое, мой мозг словно отравляют ядом, сознание понемногу уплывает. Мне срочно нужно выйти в реальность и попробовать разобраться во всём именно там…
– Я не могу! Не могу больше находиться в этом проклятом месте! Схожу с ума! Слышишь меня, Росс? Я не в себе! – Скарг начал вставать, мусор с его одежды посыпался на пол непрерывным потоком. Некоторые субстанции, происхождения непонятного и наверняка дурно пахнущие, не падали, а оставались прилипшими к древнему человеку. Михаила все это навело на одну мысль. Восстановление мозга шло слишком медленно не по причине плохой регенерации, а по причине накопления в уже восстановленных частях вредных токсинов. Таких, от которых тело было не способно избавиться самостоятельно. Нужно было срочно выйти в реальность. Ошибки требовали скорейшего исправления. Эти токсины, они уничтожали не только Скарга, но даже и на него, Росса, были способны влиять. А ведь он здесь был пришельцем и у него имелось своё, полностью здоровое тело…
Погружение в разум древнего имело свои минусы, присутствовать в реальности Михаил не мог. А значит и не мог контролировать всё, что там происходило в его отсутствии. Учитывая, что они находились на ледяном материке, проблем было не так много. А точнее всего одна – урлоок. Росс давно освободил его и пообещал себе, что новых вмешательств в разум мутанта делать не будет. Покорство, хотела этого или нет эта переросшая «псина», отныне должно было осуществляться другими методами. Не мощью разума, а силой физической. Никаких «пряников», а только кнут и много боли…
Мутант, еще пока что не сломленный физически, не покоряющийся морально по собственной воле, и поэтому не оставляющий попыток свалить на материк, в целях безопасности был заперт в ледяную тюрьму, которую Михаил устроил на глубине пары сотен метров, приспособив под нее одну из многочисленных трещин, имевшихся во льдах.
