5. Рота Дениса Фон Висина состояла из «поместных» немцев «старого выезда».
6. Рота Якова Шава состояла из «бельских немцев», как называли ирландцев и шотландцев, бывших в гарнизоне Бельской крепости, в 1613 году взятой русскими войсками. После капитуляции крепости шотландцы и ирландцы перешли на русскую службу. Сначала из них составили две роты, но тринадцать лет спустя остатки прежних рот свели в одну. Они продолжали считаться «бельскими немцами», но в значительной степени уже были разбавлены новичками. Ветераны роты были «поместными», а прибывавшие на пополнение становились «кормовыми».
В 1627 году в списках появилась новая рота, которой командовал Прокофий Кремской, составленная из «кормовых» греков и поляков «нового выезда», то есть прибывших в Москву уже при Романовых, а роту умершего Шава принял под команду Томас Херн. В 1629 году из греков и немцев сформировали еще одну роту, во главе которой поставили шотландского офицера Йена Вуда из числа «бельских немцев».
Эти части использовались только для охраны южных границ — по чисто прагматическим соображениям европейцев на западных и северных направлениях не использовали.
Штаб-квартира Большого полка — основных сил Украинного войска, как назывались части, поставленные на оборону южных границ, находилась в Туле. Поэтому именно сюда прибывали роты, которые служили по принципу ротации. Пограничная служба длилась обычно с мая по август, и та рота, которая провела этот срок «на государевой службе», на другой год в Тулу уже не вызывалась.
В начале весны из Разрядного приказа — московского учреждения, ведавшего распределением казенной службы, — в Иноземный приказ отправлялся особый документ — «память», — являвшийся, по сути, приказанием отправить в Тулу к Большому полку новые роты. После этого из Иноземного приказа в города и уезды, где жили приписанные к ротам иностранцы, воеводам отсылали грамоты, в которых требовали известить служилых людей, чтобы они были готовы прибыть на сборный пункт в Москве; здесь же в Москве им выдавали «кормовые деньги» за май и июнь. Жалованье за июль и август должны были слать в Тулу, но обычно с этим выходила морока, и чтобы добыть деньги, в Москву отправляли выборных от рот.
Те воины, которые оставались дома, тоже были не совсем свободны в своих поступках. Они обязаны были все время быть готовыми к выступлению: хорошо кормить и содержать коней, иметь запас продуктов и фуража, поддерживать в порядке снаряжение и, уж конечно, содержать в полной боевой готовности оружие. Приписанный к воинской службе человек не мог надолго отлучаться из дому или выезжать из поместья, не известив командиров, где его нужно искать. Впрочем, вне очереди роту могли потребовать в Тулу только в случае реальной угрозы войны.
Эти правила, разумеется, распространялись не только на иноземцев, но и на всех служилых дворян.
С 1630 года роты иноземцев решено было вывести из Украинного разряда и в Тулу на службу больше не посылать. Вместо этого их стали готовить к походу на поляков с целью отвоевания Смоленска. Всех приписанных к ротам иностранных воинов собрали в Москве. Тогда же было объявлено, что им предстоит «быти в ратном учении у полковников», которых пригласили в Москву из разных мест.
Прежние роты иноземцев в значительной степени перетасовали, с тем чтобы в каждой из них было примерно по сто человек; в эти сотни подбирали по возможности воинов одной национальности. «Меньшинства» распределяли так, чтобы языком и обычаями они не очень отличались от основной народности сведенной роты. В результате перетасовок число рот увеличилось до одиннадцати. В некоторых ротах поменялись ротмистры — их выбирал личный состав.
Командиром иноземного воинства на службе у русского царя назначили приехавшего в 1631 году полковника Александр Лесли — шотландского дворянина, отец которого сражался под знаменам шведского короля Густава-Адольфа II и достиг звания фельдмаршала. По царскому повелению в 1632 году полковники Александр Лесли и Пецнер, а по смерти последнего Генрих Ван Дам сформировали четыре пехотных полка и один кавалерийский, рядовой состав в которых назывался «солдатами».
Главной задачей Лесли и его помощников было создание кавалерии, способной достойно оппонировать польским гусарам — главной ударной силе предполагаемого противника. За образец выбрали незадолго перед тем появившихся на полях сражений рейтар — особый род конного войска, происходивший от наемных кавалерийских отрядов, отменно проявивших себя в ходе Тридцатилетней войны. В отличие от всех прежних родов кавалерии, основу вооружения рейтар составляло огнестрельное оружие — помимо аркебузы или мушкета у каждого были пистолеты в седельных кобурах. Если же дело доходило до рукопашной схватки, то рейтары пускали в ход меч — оружие, сочетавшее лучшие качества сабли и шпаги: длинный, прямой, узкий, обоюдоострый клинок, которым можно было и рубить, и колоть. Первым московским рейтарским полком командовал француз шевалье Шарль де Эберт. Набирали в рейтары только молодых людей из лучших московских фамилий.
