Царский тесть, боярин Илья Данилович Милославский, побывавший с посольством в Голландии, пригласил на русскую службу полковника Исаака ван Бокховена с сыновьями Корнелиусом и Филиппом. Вместе с ними в 1647 году приехали десятка два опытных голландских и немецких офицеров, которые совместно с «московскими старожилами» — полковником Александром Лесли, Александром Кроуфордом и Иоганном Бутлером — собрали еще два элитных полка. Руководившие новым войском Бокховены превратили новые части в подобие военного училища; поэтому через рядовой состав этих полков прошло немало отпрысков благородных фамилий. Офицеры-иностранцы обучали русских солдат сражаться в конном и пешем строю, действовать пикой, атаковать сомкнутым строем, стрелять залпами, чем достигалась большая плотность огня. Скорострельность зависела от слаженности действий при движении в плотном строю. Поэтому строевая муштра сделалась важнейшим элементом боевой подготовки. Офицеры с палками в руках нещадно гоняли солдат на плацу, уча их безукоризненно точно и быстро двигаться, делать повороты, смыкать и размыкать строй, рассыпаться в цепь, перестраиваться по сигналам. Необычайное
значение приобрели военные музыканты: их игра не только поднимала дух воинов и давала ритм движениям, они еще и выступали в качестве сигнальщиков, когда в грохоте боя голос командира уже трудно было разобрать.
Все это было ново и непривычно для русских, но инструкторы-иностранцы, не без помощи суровых наказаний, так преуспели в боевой подготовке своих подчиненных, что многие из рядовых, прошедших эту школу, спустя пару лет уже сами могли командовать частями «иноземного строя». По крайней мере, именно так утверждал шведский резидент Родес, писавший из Москвы своему королю: «Бокховен уже 2-3 года обучает здесь упражнениями конного строя два русских полка, которые большей частью состоят из благородных людей. Думаю, что он теперь так сильно обучил, что среди них мало найдется таких, которые не были бы в состоянии заменить полковника». Если в послании шведского дипломата и имелось некоторое преувеличение, то весьма незначительное — из полков, которыми командовали Бокховены, действительно вышло немало дельных русских офицеров.
Личный состав частей «иноземного строя» подчинялся Иноземному и Пушкарскому приказам, а их командиры-иностранцы из тех, кто не перешел в русское подданство, еще и Посольскому приказу. Людское пополнение солдатских полков было возложено на крестьянские и посадские общины, которые обязаны были «выставлять даточных людей». От общин уходившим в солдаты «даточным» полагалось «кормовое и денежное жалование», а беглых «тягловых», которые сами являлись в Иноземный приказ или приказные избы по городам, изъявляя желание служить в солдатах, их помещикам и общинам не выдавали.
Для русского общества того времени солдатские полки оставались чем-то инородным, отдельным, живущим по законам, отличавшимся от тех, по которым жили коренные русские люди и остальные войска. Отношения между военными и окружавшим их населением складывались совсем непросто; иллюстрацией этому служит история о том, как в Коломне квартировал солдатский полк, которым командовал немецкий офицер, на русский лад писавшийся Андреем Романовичем Цеем.
Коломна стояла у слиянии Москвы-реки и Оки, коломенский гарнизон отвечал за охрану окских бродов, прорыв через которые открывал пришельцам из степей дорогу на Москву. Для усиления этого гарнизона в 1653 году прибыл полк, состоявший из иноземных солдат, в большинстве своем немцев, которым командовал майор Андрей Романович Цей. Усиление потребовалось в связи с тем, что царь Алексей Михайлович одновременно воевал в Прибалтике и вел большую политическую игру, присоединяя к своим владениям огромную территорию Малороссии. Конечно, у таких царских планов имелись сильные противники, и потому очень скоро на Украине началась война. Опасаясь нападения татар, науськанных поляками или турками, русские воеводы укрепляли оборону на подступах к Москве.
Традиции, заведенные в европейских наемных войсках ландскнехтами, сохранялись и в русских солдатских полках. Поэтому в Европе солдат считался родом узаконенного разбойника, в наемники шли самые лихие парни. Вербовщики получали деньги за каждого новобранца и порой приводили под знамена своих полков молодцов, которые могли украсить собой любую шайку негодяев. Иноземные солдаты, которые решили служить московскому царю, в этом смысле ничем не отличались от своих собратьев в европейских армиях. Поэтому когда их полк пожаловал для несения службы в богатый купеческий город Коломну, там началась довольно веселая жизнь. Ко всему прочему довольно быстро они устроили себе источник доходов, организовав незаконную торговлю «хлебным вином».
