Я находился в Дин-Гонви нелегально, гулял по широким улицам, по краям которых, застыли двухэтажные дома кофейного цвета, и на их глиняных ребрах, были вытутаированны граффити католических Святых, а у серых подъездах, крутились околокриминальные барыги в свободного кроя толстовках, с капюшонами одетыми на бритую голову… гуляя по ровной линии трамвайной тропе, выращенной в центре большого асфальтового полотна дороги, уходящей за горизонт, и в округ азиатские груминг-банды, носили красные плакаты: «Земля и Воля», напевая под нос песни Рики Шейна, и митинги, митинги без конца …
***
Я сидел в типичной заводской столовой (неофициально прозванной 53ld), с прокапиталистической схемой самообслуживания: посетитель брал поднос и подходил к стойке с едой, где, обслуживающий персонал поэтапно передавал ему тарелки с первым (фасолевый суп с майонезом), вторым (филе минтая в кляре с тушеной капустой) и третьем (морс облепиховый и пирожок (беспонтовый) с клубничным повидлом); позже он шел в кассу, и оплачивал свой чек за обед, у криминального вида алавита по имени Абель, подтянутого и не прилично модного, в замшевых кедах от Ив Сен-Лорана; человека близкого к безумию… помещенную внутрь мусороперерабатывающего завода им. Ленинского Комсомола, – расположенного на «Сталин роуд» (большевики пришли к власти и поменяли название улиц, увековечив кровавые имена своих вождей в истории), на окраине города, в двух-трех милях от железной дороги на Лондон… В столовой, которую, в основном посещали: портовые докеры, тальманы, такелажники, моряк Джордж Мендоса, с близлежащего речного порта, и, непосредственно работники мусороперерабатывающего завода (каждый прикрепленный к этой пролетарской кухмистерской, ежемесячно вносил в кассу две тысячи марокканских франков и получал взамен маленькую белую книжечку с отрывными талонами на ланч и ужин; на каждом талоне стояло число, все продукты были сгруппированы в обеденные и ужинные комплексы: от пирогов с капустой, до домашних конфет из сухофруктов и орехов; например, на один ужиный талон можно было взять: полкилограмма сосисок в целлофане, полкилограмма докторской колбасы и плавленый сыр «Дружба»; а на два обеденных – пачку черного байхового чая, кукурузный хлеб, перепелиные яйца, фунт сала, акулью колбасу (нечто черное, страшное, по виду напоминающее копченый член быка), и бутылку «сырца»)… и где, подавали: варенное в гранатовом соусе коровье вымя, безвкусное как резина, пахнущее кардамоном, запеченный в тесте поросячий желудок, вишневое желе и яблочный мусс; мерзкие щи из кислой капусты …
Из больших пожелтевших окон до пола, вскипала ровная геометрия: амбулаторного пункта при гостинице «Черный лебедь» (околокриминальной «гостиницы для приезжающих», куда четырнадцатилетние уйгуры – подростки-проститутки, приводили своих гостей – китайских лейб-медиков); известного пивбара-стекляшки с названием «Аквариум»; подземного паркинга; прачечной; питейного дома, олдскульного вида аустерии и модного барбершопа; макдака и «Пиццы Хат», – тяжелым монументализмом Черчилльских лет …
Печная труба под потолком, внешняя электропроводка на мятного цвета стенах – празднично украшенных винтажной рекламой британского алкоголя и портретами известных людей в стиле минимализм, футуристическая мебель, уругвайский мате – заваренный в чайных автоматах на столах, пластиковые конусы, внутри которых, расцветали томатные соки, телевизор под потолком (сейчас там внепланово транслировали «Лебединое озеро», в перерывах между выпусками новостей, на всех четырех федеральных каналах), холодильная витрина, где, на толстом слое струганного льда одиноко лежал разрезанный пополам грейпфрут, кофейные полки из бамбуковых прутьев аккуратно заставленные: консервами с личинками из тутового шелкопряда, шведскими консервами с квашенной сельдью, консервами с мясом опоссумов, аллигаторов и броненосцев; консервированными супами «Кэмпбелл» … Наверное – это было лучшим местом, для того, чтобы отведать паршивой еды и выпить теплого пива… И, я утонул в этих мятных тонах холодных бетонных стен, добавляя в дабл кап со льдом и спрайтом – «Кодарекс», и несколько леденцов «Монпансье», неспешно помешивая получившуюся футурологическую смесь хирургическим скальпелем, который я всегда носил с собой, для самообороны …
