– По мне лучше поесть говна, чем снюса. Жри фастфуд, арендуй лофт, борись против монополии известных брендов, подбирай универсальный лук, теперь это, – все также, холодно и отстраненно бросает куда-то в пустоту Атчафалайа, сидя на самой вершине горы из миллионов бизоньих черепов, под куполами мечетей, на руинах Великой Китайской стены, прикладывая к сексуальным губам медово-лимонный коктейль, делая остывший глоток. – Мы, те люди, которые не могут мирно умереть, как пел Игги Поп. Все – мы, всего лишь ритуальные камни в фундаменте Вавилонской башни, первых девяти стихах одиннадцатой главы Бытия. Или это Ю Ту спели? Сам фоти-уан?! Группа, в название которой присутствуют цифры.

– Это просто рок-энд-ролл, поверх которого положили немного губной помады, Гиннесс. Я недавно серьезно увлекся тассеологией, Гиннесс, – она улыбнулась, и глаза ее расширились, загоревшись стальным огнем. – Это предсказывание будущего по узорам кофейной гущи. Довольно интересное и увлекательное занятие. Тут самое главное научиться читать знаки и символы, и правильно их истолковать. Самое важное, узнать какой период тебя интересует. Неделя, месяц или год, – допив кодейновый сауэр, на идише, декларирую шоколадной африканке, сидящей напротив. – Главное, чтобы кофе был сварен в турке, на открытом огне, покрепче, с пышной пенкой, для фактурности узоров. Желательно кофе крупного помола, – накрыв дабл кап картонной «пивной крышкой», трижды повернув пенополистирольный стаканчик по часовой стрелке, перевернув от себя вместе с бирдекелем, продолжаю свой монолог. – Внутренняя поверхность чашки подразделяется на несколько зон, возле ручки информация о самом важном происходящим в жизни. От ручки до середины чашки то, что происходит сейчас, и случиться в первой половине заданного тобой периода. Остальная часть чашки, события второй её половины. Знаки расположенные ближе к краю, говорят о деньгах, работе, карьере. Чуть ниже, о друзьях и социальном окружении. Следующий слой – это знаки, рассказывающие о семье, родственниках. Те, что возле чашки, личных привязанностях. Дно, самое сокровенное. То, что больше всего тебя беспокоит. Расположенные ближе к краю чашки, мелкие точки – деньги. Кольцо на стенке чашки – подарки. Если на дне чашки увидишь крест, то это к тяжелым событиям, смерти, – чуть слышно договариваю я, сняв дабл кап с «пивной крышки», и рассмотрев узоры на дне, рассмотрев на нём фиолетового цвета католический крест. – Теперь мне всегда будет – тридцать три. Не нужно Бангкока. Бангкок – это тайский Лондон, а Лондон – английский Бангкок. Садись на первый подвернувшийся пароход фруктовой компании, и уплывай на Кубу.

– Это банально, Гийом. Я уеду в Дублин, в небольшую деревушку Кабра. Устроюсь официанткой в придорожное кафе «Документы Светланы». А сына назову Иона… Ты не Тедди Макардл, Гийом, ты не в силе предсказать свою смерть.

Я аккуратно достал из кармана своей военной куртки, белого цвета, рубашку от «Мерк», в принте ярко-бордовых вишен, передав её Атчафалайи:

– Пришли мне ее на День Благодарения, в Зандам, До востребования …

– Трамваи не ходят, газет нет, электричество не горит. В животе пусто, а в голове и на душе какая-то серая слякоть, Гийом. Спасительный картофель стоит уже сто марокканских франка за фунт, а сам он мерзлый, тяжелый, да земли на нем еще на франк. Нервы у всех взвинчены, Гийом.

Прекрасной Атчафалайи, которая, пока ещё не знает, о том, что скоро – превратится в ритуальный пепел …

***

Дин-Гонви совсем не изменился; он лишь изменил свое Величие… сменил свой генетический код, обернутый траурным саваном ВИЧ-инфицированной планеты за номером «3», искусственно перенаселенной равнодушными квартеронами, озабоченных риском неизбежного заражения ритуальным суицидом и, горького на вкус – инцеста; Дин-Гонви – словно набухший библейский фразеологизм на древе познаний Добра и Зла: лопался на тонких сосудах моего сумасшествия, отравленный виртуальной системой кодирования «вечного кайфа» … Без сомнения, героинозависимое ДНК нашего потерянного поколения, чье детство пришлось на поп-панк по Эм-ти-ви – было уже давно мертвым, неопознанной гниющей материей невзошедшего Солнца, блуждающего по бесконечному мирозданию постылой Вселенной нашего поролонового общества… Мы – всего лишь космическая пыль в этом продажном мире, частица злокачественной клетки – яд, состоящей из порочного метаболизма и интоксикации безразличного атеизма, протяженностью в миллиарды атмосфер небесного тела …

Все – это лишь жизнь в долг, как когда-то спел Леннон …

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги