Парень смущенно улыбнулся, он и с деревенскими девушками стеснялся и с трудом находил нужные слова, а тут вот пришлось общаться не просто с девушкой из столицы, а еще и с красивой девушкой из столицы. Гена нервно переминался с ноги на ногу, одновременно расстроенный и довольный – с одной стороны, он не хотел выставить себя деревенским неотесанным идиотом, а с другой – был очень польщен тем, что первым познакомился с этой городской красоткой. Теперь вечером, когда все парни и девушки деревни выйдут гулять, он сможет похвастать им, что общается с приезжей, и она находит его довольно интересным. Нет, даже еще лучше, он может при всех поздороваться с ней и спросить что-нибудь типа: «как дела, как отдых?», пацаны точно умрут от зависти, а девчонки сразу начнут смотреть на него по-другому.
Молчание затянулось, Гена явно не знал, что сказать, чего от него ждет эта красавица, но понимал, что заговорить первой она не собирается – девушка улыбалась и смотрела на него, накручивая на палец свой красивые каштановые волосы.
– Вы, Лиля, это, не бойтесь Машку, – начал он, чтобы хоть как-то нарушить давящую тишину, – она не тронет, она даже не бесится. Это вот бык у нас, ну, Лёня, так он одно себе знай: быкует и быкует! Даже, это, ну, из стойла вывести нельзя!
– Правда? – в ужасе округлила глаза Лиля, – а как же вы с ним справляетесь?
– Да никак, – пожал плечами пастух, – его ведь все равно на убой растили, скоро и забьем.
Снова возникла пауза, а потом тишину первой нарушила девушка, ей уже надоело стоять на солнцепеке, к тому же, ее нервировало соседство рогатой подопечной Гены, поэтому на этот раз молчание прервала она:
– Вообще-то, я намеревалась прогуляться по реке, пообщаться с людьми, а то ведь приехала и даже из домика носа не высунула – так устала, что только и делала, что валялась в кровати. После Москвы, знаете ли, сон в тишине – редкость, граничащая с волшебством, так что в первые дни мне кроме тишины и не надо было ничего. Но я по натуре человек общительный, скучно мне одной, вот и подумала: пойду, прогуляюсь, а заодно и знакомства заведу.
– Далековато вы что-то забрались, – удивился Гена, – заблудились, наверное?
Девушка сделала несчастное и лицо и кивнула:
– Вы правы, шла, вроде, по дороге, а потом задумалась и забрела… Э-э, вы не проводите меня до общественного пляжа?
Брови парня удивленно взлетели, а потом он снова захохотал, хватаясь руками за живот:
– Общественный пляж! Ну вы, это, даете! Извините, конечно, ну, я не над вами смеюсь, просто, это, очень уж смешно звучит: общественный пляж! Наши услышат – еще похлеще ржать начнут! – отсмеявшись, пастух виновато воззрился на девушку, которая вновь решала, стоит ли обижаться, – простите, Лиля, я, это, не хотел вас обидеть. Провожу, конечно, только у нас, ну, нет никакого пляжа и в помине, так, река и река. Купаемся в основном на Плитах, я покажу, где это.
– А корова? – с опаской покосившись на животное, спросила Лиля. Она вновь решила не обижаться, в конце концов, не станет же цивилизованный человек обижаться на дикаря за то, что тот не знает элементарных вещей, например таких, как значение слова «пляж». – Она пойдет с нами?
– Ну да. А куда ж я ее дену, я ведь ее, это, пасу. – Проговорил Гена и тут же добавил, – да не пугайтесь вы так, мы ей по фене. Она после зимы только траву и видит, вот так-то.
– Ладно, – кивнула девушка, снова нервно поправляя очки, – а далеко ли до… хм, Плит?
– Не, какой там далеко! У нас все тут недалеко, а после Москвы вам, наверное, и вовсе пару шагов пройти. Кстати, а как это вас угораздило, ну, это, заблудиться?
– Говорю же, задумалась и даже не замечала, куда иду. Вот и пришла.
– Точно, – со знанием дела заметил Гена, подходя к корове и беря в руки веревку, на которой раньше вел свою подопечную. – У всех городских вечно головы забиты, дел по горло, а на самом деле ведь только и делают, что по телефонам своим трещат, да в креслах штаны просиживают. Вот у нас, это, головы, вроде, ничем особо не заняты, а ведь пашем от рассвета до заката, скотину содержим, полем занимаемся. Ну дела.
– Вы просто не знаете, какая у меня работа! – взвилась девушка, – она из меня все соки выжимает!
– Да вы не злитесь! – начал оправдываться Гена, – я ведь, это, ну, не хотел ничего обидного сказать. Вы уж простите, язык без костей. – Он, наконец, сумел ухватить веревку и теперь тащил за собой пятнистую корову прямо к девушке, – Машка сзади пойдет. Но вы не бойтесь, я же говорил, она смирная.
