Он так честно смотрел на девушку, что она решила не сворачивать ему шею. Пока. Пусть докажет, что переправа действительно есть, тогда и посмотрим, решила она. К тому же, его старые разбитые ботинки были действительно влажными, но высокое голенище позволило ногам остаться сухими. Видимо, именно для таких неожиданных переправ пастух и надел эти слишком высокие для весны ботинки. Ну и еще то, как он обращается с животным, отметила Фатима, будь он не тем, за кого себя выдает, он бы так уверенно не подходил к этому рогатому монстру и не тягал бы его за веревку так запросто и привычно. Да и корова, похоже, действительно привыкла к своему хозяину, Фатима слышала, что они ни за что не подпустят к себе чужака.
– Ладно, – проговорила она, – но вы ведь обещали доставить меня к Плитам. Придумайте что-нибудь, вы ведь все дороги здесь знаете.
Гена сразу же просиял:
– А то как же! Конечно же, всё тут знаю! Вот увидите, скоро будем на Плитах. – Он повернул к тому месту, где должны были быть корни упавшего дерева, и потянул за собой корову, – идите за мной, Лиля, и я вас выведу!
Деловито поправив очки, девушка двинулась вслед за проводником, соблюдая безопасное расстояние между собой и рогатой спутницей. Упавшее дерево было очень высоким и старым, от видной им макушки в реке и до корней они шагали несколько минут, продираясь через кустарник и прошлогодние упавшие ветки. Гена шел первым, что-то тихо бормоча и оглядываясь по сторонам в поисках наиболее удобного для прохода места. Наконец впереди показались примятые кусты, и Гена, подойдя поближе, радостно сообщил Фатиме – для него Лиле – что здесь они смогут пройти. Да, подумала девушка, если бы не корова, мы бы спокойно перелезли через ствол и шли бы себе дальше по берегу реки а не продирались бы через эти кусты. Подойдя поближе, Фатима увидела огромный вывороченный почти полностью из земли корень, на его толстых скрученных отростках до сих пор сохранилась земля, не смытая до конца дождем и не сдутая ветром. Кусты вокруг были поломаны и примяты, на одном девушка разглядела нечто, напоминающее разрушенное гнездо. Да, подумала она, природа бывает гораздо более жестокой, чем люди, только вот эти припадки жестокости у природы бывают намного реже и намного короче.
– Пройдем здесь, – предложил Гена, обходя корень и раздвигая кусты руками, – я подержу ветки, а вы идите.
С этими словим он подошел к плотной стене кустарника и уже было протянул руки, но тут же поспешно убрал их с непонятным возгласом.
– Что? – испуганно спросила девушка, – что там такое?
– Ну дела! – удивленно и вместе с тем радостно воскликнул Гена, – это, ну, гнездо тут с яйцами. Ни фига себе!
– Правда? – оживилась Лиля, осторожно подходя ближе, как будто не верила, что там действительно гнездо, а не логово анаконды.
– Точно! Смотрите! – и Гена осторожно показал девушке маленькое гнездо, свитое прямо в ветках кустарника. В аккуратной корзиночке из веток лежало три яйца.
Фатима заворожено смотрела на это обыкновенное чудо и вдруг почувствовала, как в сердце кольнула какая-то иголочка, острая и ледяная. Это чьи-то дети, подумала она и вдруг поняла, что не сможет разрушить это гнездо и пройти через кустарник, даже если другой дороги не будет. Была какая-то хрупкая нежность и беззащитность в этом маленькой гнезде с тремя яйцами, которую никто не имел права разрушать, но вместе с этой нежностью Фатима чувствовала бесконечную и могучую силу природы, силу жизни, намного превосходящую человеческую мощь.
Но и было и еще кое-что. Фатима видела разрушенное гнездо совсем рядом и догадалась, что первоначально птичья семья решила поселиться там, но стихия в своем припадке ярости разрушила их жилище, не посчитавшись с планами пернатой парочки. И это не остановило их, они построили новое гнездо и даже отложили в него яйца, построив его совсем рядом с разрушенным. А если налетит ураган и снова уничтожит их дом и детей, они снова построят новый и снова выведут птенцов, потому что так природа побеждает саму себя, так жизнь побеждает смерть. Это открытие глубоко потрясло Фатиму, понявшую вдруг, что она, посланник смерти, по сути, работает на фантом. Смерти нет, природа не допускает ее существования, на смену упавшим деревьям всегда вырастают новые, на смену погибшим животным приходят сотни других, и жизнь продолжается, всегда и везде. Жизнь бесконечна и бессмертна, у нее нет конца, как, возможно, и нет начала, она всегда была, всегда есть и всегда будет, ведь нет в мире такой сущности как Ничто.
– Не… – одними губами прошептала Фатима, потрясенная своим открытием, – не…
Она хотела сказать Гене, чтобы он ни в коем случае не разрушал гнездо и не трогал яйца, но он, похоже, и сам прекрасно это понимал.
– Не будем, это, его трогать, – сказал она, заворожено глядя на гнездо, – нельзя так. Обойдем.
