Осторожно открыв входную дверь, она осмотрела двор. Просто отлично, никаких соседских окон, никаких низеньких заборов – с трех сторон дворик девушек ограждали глухие стены соседских домов. Сарайчик – такая же рухлядь, как и сам дом и ворота – стоял, прислонившись к средней стене дома, прямо напротив ворот. Рассохшаяся деревянная дверь была приоткрыта. Фатима быстро прошла и открыла ее пошире, а потом вспомнила про огромные щели в заборе. Нет, так не пойдет, решила она, а вдруг этот дед не успокоился и решил проверить, смогла ли «Анжела» попасть в дом? Вдруг он стоит сейчас возле забора и смотрит в одну из этих огромных щелей? Ведь он всего лишь старый хрыч, которому скучно, он может и просто развлекаться таким способом. Надо закрыть обзор. Быстро, как жалящая змея, Фатима кинулась в комнату и стянула с дивана ковер, который девушки использовали вместо покрывала. Через секунду он уже висел на заборе, закрывая его почти на всю ширину до ворот. Место для просмотра оставалось только в самом низу, но вряд ли кто-то станет нагибаться, чтобы подсмотреть жизнь двух подруг. В конце концов, стоять раком посреди улица рядом с чужим домом может только явный псих.
– Проветриваю ковер, – прошептала Фатима, возвращаясь за своей жертвой.
Тащить извивающееся тело оказалось гораздо сложнее, чем просто поместить его в мешок. К тому же, Фатима все время боялась, что в самый пикантный момент может вернуться вторая девчонка, или Анжелика вдруг замычит слишком громко и привлечет внимание случайного прохожего… или того же деда. Благо дворик девушек был таким же маленьким, как и домик, напрягаясь изо всех сил, Фатима быстро затащила Анжелику в сарай и положила на свалку из мешков, ящиков и коробок.
– Можно было вырубить тебя и не мучиться, – прошептала она. – Но я ведь обещала тебе наказание, так что ты его получила.
Потом она закрыла дверь, так плотно, как могла позволить ей корявая рассохшаяся древесина, и достала из-за пояса пистолет.
– Покойся с миром. – Прошептала она, целясь прямо в голову, – Бог тебе судья. Не я.
Она нажала на курок.
***
Беспорядка в доме почти не было, Фатима только поставила на место поваленный стул и поправила обувь в прихожей. Потом она сняла ковер и снова постелила его на диван, вспоминая, как был повернут рисунок. Скоро ничего уже не указывало на то, что в доме произошло убийство. Ничего, кроме трупа в сарае, спрятанного в коробки и мешки. Фатима, которая привыкла к стрессу, немного переживала из-за звука выстрелов, но никто не услышал два сухих щелчка – пуля в голову, пуля в сердце. А еще говорят, что в таких районах, где дома стоят практически один на другом, люди настолько прогружены в жизни друг друга, что когда в одном доме чихают, их соседи на другом конце улицы кричат им: «Будьте здоровы!». Может, так было раньше, решила она, выходя из домика и закрывая его на ключ, взятый у Анжелики, а теперь людям нет дела друг до друга. Что, кстати, очень облегчает мне работу, подумала она, в последний раз оглядывая двор и сарай. Она и сама выросла в таком вот районе, в детстве она играла в похожем маленьком дворе, толь кроме нее там еще жили две или три семьи.
– Все течет. Все меняется, – прошептал она еле слышно, – прошлое умерло. Как и я.
Во дворе все было в порядке, поэтому она решила как можно быстрее убраться отсюда. Она пересекла двор и постояла возле забора, глядя в щели на улицу. Там было пусто и тихо, как всегда. Постояв еще минуту, она открыла ворота ключом покойной Анжелики и вышла, низко пустив голову, чтобы случайные свидетели не смогли увидеть ее лица. С замком она возилась недолго и, как только услышала щелчок затвора, сразу же повернулась и быстро зашагала по улице, не поднимая глаз. Она была еще на шаг ближе к своей цели.
В баре собралось уже прилично народу, но тех, кого ждала Фатима, все не было. Она одиноко сидела на своем обычном месте возле стойки, низко опустив голову и нахмурив брови – это была маска, которую требовало дело, и она, как всегда, не смела эти требования игнорировать. Евгения почему-то задерживалась, и Фатима очень надеялась, что эта напыщенная дура не станет обзванивать знакомых и родственников погибшей уже Анжелы или не помчится к ней домой на всех парусах в надежде застать ее и подробно обо всем расспросить. Оставалось только ждать, что она и делала, хотя ненавидела это больше всего на свете. Примерно 15 минут 9-го в бар вошла толстая и прыщавая не по возрасту Света. Она окинула помещение привычным взглядом и сразу же направилась к Фатиме, угрюмо сидящей в углу со стаканом ненавистного пива.
– Каринка! – радостно поприветствовала подруг она, – давно ждешь?
Фатима медленно оторвала взгляд от стакана и поглядела на «подругу».
– Да не, недавно пришла. – И после театральной паузы добавила с горькой усмешкой, – я вообще-то сегодня рано освободилась и свободна теперь как гребаная птица в гребаном полете.
