– Ну, если ты так уверенна… – Карина пожала плечами, – ты все-таки лучше все там знаешь. А обо мне не беспокойся, проблем со мной не будет.
– Значит, по рукам? – нетерпеливо спросила главная горничная. Ей самой не терпелось воплотить в жизнь такую рискованную и гениальную идею. По большому счету ей было глубоко плевать на Карину и на ее нужды. Она упивалась собой, своей властью и умом, своим благородством и возможностью провести за ворота постороннего человека в такое строго охраняемое место. Она, мудрая женщина, обведет вокруг пальца всех этих напыщенных мужиков из службы охраны покруче, чем какой-нибудь там Джеймс Бонд. Вот так, а она даже ничуть не бахвалится и не задирает нос. Просто когда добиваешься в жизни многого, подумала Евгения, не подозревая, что ее великая жизнь близится к бесславному концу, начинаешь вести себя с достоинством, и хвастать в открытую уже ни к чему. Хотя, ее конец стал не совсем бесславным, ее смертью очень даже заинтересовались спецслужбы, о ней даже впервые в жизни сказали в новостях и упомянули в газетах.
– Конечно да! – радостно и открыто улыбнулась Карина, – раз ты говоришь, что все будет ОК, значит так и будет. А мне ведь, и правда, позарез нужны деньги, а быть нахлебником я не хочу, хотя и знаю, что вы меня не бросите. Ты самая лучшая подруга на свете! Все вы мои самые лучшие подруги за всю жизнь! – и она обняла всех троих.
Позже, когда было выпито уже немало бутылок, а разговоры плавно перетекли с гениального плана Евгении на мужиков и одежду, Света и Аня, уже в изрядном подпитии, громко сообщили всем присутствующим – кто еще мог хоть что-то услышать и понять – что в данный момент больше всего в жизни хотят отлить. Даже мужики отступили на второй план. Под сопровождение хохота и улюлюканья, две подруги встали и не совсем твердой походкой направились в дальний конец бара, где располагались туалеты. Когда Карина и Евгения остались одни, главная горничная вдруг снова напустила на себя загадочный и важный вид и поманила девушку пальцем, призывая наклониться поближе.
– Не хотела говорить при всех, – прошептала она, не отрывая от лица девушки мутных глаз, – ты ведь на Анжелку совсем не похожа, разве что такая же худоба. А там везде камеры, понимаешь?
– И что? – непонимающе спросила Карина, – все отменяется?
– Нет, конечно! Ты чё! – главная горничная сделала еще более важное лицо и продолжила. – Просто в таком важном деле надо продумать все. Вот я и продумала, я же баба не промах! Завтра ты придешь к сказанному времени, но перед этим не поленись, купи паричок.
– Паричок? – удивленно переспросила Карина, как будто сама идея ей показалась совершенно непонятной, – а зачем и какой?
– А затем, что Анжелка у нас рыжая была с длинными волосами, вот такими, – и Евгения провела рукой чуть ниже плеча, – а камеры все видят, дорогая моя. В парике летом жарко, конечно, но ведь и денюжки с неба, небось, не падают. Я тебя в такое глухое место поставлю, что никто тебя за весь день и не увидит, там, в особняке места, как на чертовом ранчо, заблудишься без карты. А работы много, так что на всех хватит. Усекла?
– Ага. Только не дадут мне потом по шее, а? Ну, если вдруг увидят, ты же говоришь, там все так строго. Все охраняют, проверяют. Страшно, все-таки.
– Не боись! Я все продумала, говорю тебе. Или ты сомневаешься в моих мозгах?
– После всего услышанного – ну уж нет! – уважительно ответила Карина, понимая, что план удался, рыбка заглотила крючок, причем даже без особых усилий рыбака.
– Ну, тогда выпьем за мой удивительный гребаный ум! – радостно возвестила Евгения, поднимая очередную бутылку, – держись за меня, детка, и будет тебе счастье! С тетей Женей не пропадешь, она сама кого хочешь сгноит!
В это самое время из дамской комнаты вернулись Аня и Света и тут же, не спрашивая, что за повод, подняли свои бутылки и бокалы и выпили с подругами. Вечер плавно перетек в ночь. И когда около трех подруги засобирались домой, Фатима, которую они звали Кариной, подумала, что все же Евгения была права, когда говорила о том, что день, если с дерьма начался, им же и закончится. Эта дура еще не знала, в какое дерьмо вляпалась в этот «чудесный» день.
Но все плохое было еще впереди, а пока она радовалась жизни и, уходя домой и расцеловывая подруг на прощание, она считала себя разве что на ступень ниже Бога. Она гордилась собой и думала, что жизнь поистине прекрасна, когда не боишься рисковать, а такие, как она, всегда выигрывают. Когда-то она рискнула и уехала от мужа в этот край наслаждений и вечного отдыха, и стала важным человеком, а теперь она рискнула нарушить строгие правила и вызвала восхищение подруг, да к тому же помогла этой девочке. Нет, она определенно особенный человек, сильный, добрый и благородный. Не говоря уже об уме.
Засыпая дома, в своей не совсем свежей постели, Евгения предвкушала завтрашний день и просто млела от мысли, как она, простая начальница горничных, проведет таких «очень умных» мужиков из службы охраны. Да, с такими мыслями приятно было засыпать.
