– Но у тебя есть мы! Правда, девки? – воскликнула Евгения, поднимая очередной бокал. Она еще не напилась, но была уже всего в паре-тройке бокалов от этого блаженного состояния. – За это и выпьем!
После очередного пивного вливания, Фатима решила немного подтолкнуть свою помощницу. До той все никак не доходило, куда ее так старательно направляла «Карина». Ну ничего, решила девушка, некоторых людей надо направлять, некоторые идут сами, а кого-то приходится тащить за шкирку. Здесь, очевидно, трудный случай. Вздохнув и выдавив кислую улыбку, она спросила:
– Ну а у тебя что стряслось? А то весь вечер обо мне, да обо мне, так я себя звездой почувствую. Расскажи подробно, у тебя ведь тоже видок тот еще был, когда ты пришла.
– Ой, и не говори! – всплеснула руками главная горничная, – день если с говна начнется, говном и закончится, это проверенный факт! – Аня и Света недовольно нахмурились, и она поспешила добавить, – нет, я не имею в виду вечер, просто рабочий день. Вы чё, девки, совсем рехнулись, что ли?
И она начала рассказывать, как проснулась с ужасным похмельным синдромом, подобрав довольно точное описание, которое немало повеселило ее подруг: «Как кошка в рот насрала, честное слово, – сказала она, – а у нас дома кошек отродясь не было!». Она подробно и детально описывала свои ощущения, когда собиралась на работу с больной головой и ураганом в желудке, потом рассказала, какой дурдом у них на вилле перед приездом посла, сколько работы и сколько ленивых горничных в ее подчинении. Закончила она тем, как нашла способ смыться с работы и полежать дома хоть пару часиков – не могла же она пропустить посиделки в баре, в самом деле! Такая мысль ей и в голову не пришла! – а потом пойти к подругам, и тут судьба преподнесла ей главный сюрприз.
– И только я начала дремать, да так сладко, – рассказывала Евгения, – да вдруг телефон как зазвонит. А он у нас как для глухих, орет так, что на другом конце улицы слышат. Я сначала не хотела вставать, ну, думаю, позвонит минуточку и заткнется. Какой там! И звонит, и звонит, чтоб ему треснуть к чертям! Ну, я встала, подхожу, а там Анжелка, наша горничная с первого этажа. Странным таким голосом говорит. Я уж подумала, может, убивают ее там? – Фатима слегка улыбнулась, но этой улыбки не заметил никто. Разве что бармен с вечно печальным лицом вдруг повернулся и, увидев странную холодную улыбку, поспешил отвернуться. Так улыбаться могла только большая белая акула, присмотрев на мелководье пухленькую дамочку или нежного ребенка себе на ужин.
– А она срывающимся голосом говорит, что, мол, завтра на работу не выйдет, и еще бог знает сколько не выйдет, потому что уезжает в Киев первым же рейсом. У нее там папаша при смерти, его в столичную клинику поместили. Так торопилась, что даже расспросить подробнее не дала, едва проговорила про самолет и трубку бросила. – Евгения покачала головой и отпила пиво из бутылки, стаканов она не признавала, – я ее, конечно, не могу осуждать, родня дело такое, чуть что, так все бросишь и бежишь. Но нам теперь как быть? Работы там – херова туча, а новую горничную нанимать – это неделя времени как минимум. Пока все проверят, пока сверят, пока найдут подходящую кандидатуру. А посол этот такой говнистый, прости Господи, сам как свинья, где пожрет, там и насрет, а на нас орет вечно, что бардак в доме, не работаем ни хрена, зря только зарплату получаем. К его приезду дом и двор должен сиять, к нему ведь еще гости приедут. – Фатима напряглась, гости в ее план не входили. Но главная горничная, начав болтать, уже не умолкала и тут же развеяла ее опасения, – Сначала этот старый хрыч приедет, а потом, сказали, вроде и его жена с родственниками пожалует. Хорошо хоть так. А то его баба – чистая мразь, ходит и всех вечно носом тыкает: то не так, это не эдак. Почище, чем муженек достает. Придется теперь горбатиться, как проклятым, ведь раньше он редко просил привести в жилой вид домик для гостей, а теперь – пожалуйста, 20 комнат нам уже не хватает! Тьфу, зла на них не напасешься!
И главная горничная в сердцах ударила рукой по стойке, отчего тощий бармен в дальнем конце дернулся и нервно оглянулся на шумную женскую компанию.
– Мужайся, подруга, – приободрила ее Аня, – наш удел пахать да отдыхать. Так что давай хоть сейчас не о работе. Тем более, что она у тебя пока есть. Выпьем!
Они подняли стаканы и бутылки, и тут вдруг в глазах Евгении блеснул загадочный огонек. На лице ее расцвела улыбка, а глаза радостно заблестели. Она резко повернулась к сидящей в углу Карине и поставила бутылку на стойку, даже не отпив ни глотка, что говорило о крайней степени возбуждения.
