Институт полностью

Миссис Сигсби задумалась и поняла, как мало она знает о Морин Элворсон. Да, она знала, что Элворсон замужем, потому что видела кольцо. Да, она была отставным военным, как и многие сотрудники Института. Да, она знала, что дом Элворсон находится в Вермонте. Но больше она ничего не знала. Как она могла ничего не проверить, особенно если наняла эту женщину шпионить за постояльцами? Теперь, когда Элворсон мертва, это, может быть, и не имеет значения, но Миссис Сигсби вспомнила, как она забыла свою рацию, предположив, что уборщик зовет её из-за пустяков. Это также заставило ее задуматься о пыльных плафонах камер, медленных компьютерах и маленьком и неэффективном персонале, отвечающем за все это; частых порчах еды в кафешке, изжеванных мышами проводах и небрежных отчетах от надзирателей, особенно от работающих в ночную смену, с 11 вечера до 7 утра, когда постояльцы спали.

Это заставило ее подумать о беспечности.

— Джулия? Я сказал, что загляну…

— Я тебя услышала. Я не глухая. Кто сейчас ведет наблюдение?

Стэкхаус посмотрел на часы.

— Наверное, никто. Сейчас середина дня. Дети либо находятся в своих комнатах, либо делают свои обычные детские вещи.

Так ты предполагаешь, подумала она, а что приходится матерью беспечности, как не предположение? Институт функционировал уже более шестидесяти лет, и ни разу не было утечки информации. Никогда не было причин (во всяком случае, не в ее времена) использовать специальный телефон, тот, который они называли Нулевым телефоном, для чего-либо, кроме стандартных отчетов. Короче говоря, ничего такого, с чем они не могли бы справиться самостоятельно.

В Бенде, конечно, ходили слухи. Наиболее распространенным среди граждан было то, что комплекс в лесу был своего рода ракетно-ядерной базой. Или что это было связано с микробами или химическим оружием. Другой, и это было ближе к истине, состоял в том, что там находится правительственное экспериментальное учреждение. Слухи это хорошо. Слухи были самогенерируемой дезинформацией.

Все будет в порядке, сказала она себе. Все так, как и должно быть. Самоубийство измученной болезнью горничной — это всего лишь ухаб на дороге, и притом незначительный. И все же это наводило на мысль о большем… ну, не проблемах, было бы паникерством называть их так, но опасениях, это точно. И отчасти в этом была ее собственная вина. В первые дни пребывания Миссис Сигсби на должности, камеры никогда не пылились, и она никогда не выходила из своего офиса без рации. В те дни она обязательно знала бы гораздо больше о женщине, которой платила за то, чтобы та доносила на постояльцев.

Она подумала об энтропии. Тенденции к дрейфу, когда все идет хорошо.

Примерила на себя.

— Миссис Сигсби? Джулия? Будут приказания?

Она вернулась в «здесь и сейчас».

— Да. Я хочу знать о ней все, и если в комнате наблюдения никого нет, я хочу, чтобы кто-нибудь там был, и как можно скорее. Джерри, кажется. — Джерри Саймондс был одним из двух их компьютерных техников, и лучшим из них, когда дело касалось обслуживания старого оборудования.

— Джерри в отпуске, — сказал Стэкхаус. — Рыбачит в Нассау.

— Тогда Энди.

Стэкхаус покачал головой.

— Феллоуз в деревне. Я видел, как он выходил из столовой.

— Черт возьми, он должен как можно скорее быть здесь. Значит, Зик. Грек Зик. Он ведь раньше занимался слежкой, не так ли?

— Думаю, да, — ответил Стэкхаус, и опять все повторилось. Неопределенность. Допущение. Предположение.

Пыльные плафоны камер. Грязные плинтуса. Бестолковые разговоры на Уровне Б. Пустая комната наблюдения.

Миссис Сигсби решила, что Институту необходимы большие перемены, и еще до того, как листья начнут окрашиваться и опадать с деревьев. Если самоубийство женщины Элворсон не служило никакой другой цели, то все равно это был тревожный звоночек. Ей не нравилось разговаривать с человеком на другом конце провода, она всегда чувствовала легкий озноб, когда слышала слабую шепелявость в его приветствии (никогда Сигсби, всегда Тигби), но это нужно было сделать. Письменный рапорт не годится. У них были внештатные сотрудники по всей стране. У них всегда на готове был частный самолет. Персонал хорошо оплачивался, и их разношерстные работодатели были готовы поделиться любыми благами. И все же это заведение все больше напоминало магазин Все по доллару в запустевшем торговом центре. Это было безумием. Все должно измениться. Все обязательно должно измениться.

— Скажи Зику, пусть понажимает на кнопки и проверит камеры. Давай убедимся, что все наши постояльцы на месте и живы. Особенно меня интересуют Люк Эллис и Эйвери Диксон. Она много с ними разговаривала.

— Мы знаем, о чем они говорили, — ни о чем.

— Просто сделай.

— Не вопрос. А пока тебе нужно расслабиться. — Он указал на труп с почерневшим лицом и нагло высунутым языком. — И осознать некоторую реальность. Это была очень больная женщина, которая увидела приближение конца и решила уйти красиво.