— Мы должны сделать все по-быстрому, — сказал Стэкхаус. То есть, как предположила Миссис Сигсби, он имел в виду, что нам надо по-быстрому отсюда убраться. Она была с этим согласна. Именно здесь кипела настоящая работа, и доктора Хекл и Джекл (настоящее имя Джоанна Джеймс) были просто для этого созданы, но это не делало их пребывание здесь комфортным. Она уже чувствовала атмосферу этого места. Это было похоже на пребывание в низкоуровневом электрическом поле.
— Да, конечно, работа никогда не заканчивается, шестеренки крутятся, большие блохи подгоняют укусами маленьких, разве я этого не понимаю.
Из комнаты отдыха с ее уродливыми стульями, таким же уродливым диваном и старым плоским телевизором они перебрались в коридор с толстым синим ковром на полу — в Задней Половине дети иногда падали и ударялись своими ценными маленькими головками. Колеса тележки оставляли следы на ковре. Это было очень похоже на коридор в общежитии на Уровне А Передней Половины, за исключением замков на дверях, которые были закрыты. Из-за одной из них Миссис Сигсби услышала стук и приглушенные крики: «Выпустите меня!» и «Дайте мне хотя бы гребаный аспирин!»
— Айрис Стэнхоуп, — сказал Хекл. — Боюсь, она сегодня неважно себя чувствует. С другой стороны, некоторые из наших других недавних прибытий держатся на удивление хорошо. Знаете, у нас сегодня вечером кино. А завтра фейерверк. — Он хихикнул и прикоснулся к уголку рта, напомнив Миссис Сигсби — пародийно — Ширли Темпл[156].
Она пригладила волосы, чтобы убедиться, что они все еще на месте. Так оно, конечно же, и было. То, что она чувствовала — это зуд на её обнаженной коже, ощущение, что ее глазные яблоки вибрируют в своих глазницах — не было электричеством.
Они миновали кинозал с дюжиной мягких кресел. В первом ряду сидели Калиша Бенсон, Ник Уилхольм и Джордж Айлс. Они были одеты в свои красные и синие майки. Бенсон посасывала конфетно-сигарету; Уилхольм курил настоящую, воздух вокруг его головы был окутан серым дымом. Айлс слегка потирал виски. Бенсон и Айлс повернулись, чтобы посмотреть на них, когда они проезжали мимо со своей завернутой в холст ношей; Уилхольм продолжал смотреть на пустой экран. Из этого бешеного пса вышел весь пар. — Удовлетворенно подумала Миссис Сигсби.
Кафешка находилась за кинозалом, в другом конце коридора. Она была гораздо меньше, чем та, которая была в Передней Половине. Здесь всегда было много детей, но чем дольше они находились в Задней Половине, тем меньше они ели. Миссис Сигсби предположила, что преподаватель английского мог бы назвать это иронией. В данный момент здесь находились трое детей, двое из которых прихлебывали что-то похожее на овсянку, а третья — девочка лет двенадцати — просто сидела с полной миской перед собой. Но когда она увидела, что они проезжают мимо с тележкой, она просияла.
— Привет! Что там у вас? Это мертвый человек? Так и есть, не правда ли? Ее звали Морис? Забавное имя для девушки. Может, Морин. Можно посмотреть? Ее глаза открыты?
— Это Донна, — сказал Хекл. — Не обращайте на неё внимание. Сегодня вечером она еще будет смотреть кино, но очень скоро, я думаю, она уйдет. Может быть, к концу этой недели. На более плодородные пастбища, сетера-сетера. Ну, вы же знаете.
Миссис Сигсби действительно знала. Была Передняя Половина, была Задняя Половина… и там, в Задней Половине, была своя Задняя Половина. Конец истории. Она снова приложила руку к волосам. Все еще на месте. Конечно же, а куда им деться. Она подумала о трехколесном велосипеде, который был у нее в детстве, о теплой струе мочи в штанах, когда она каталась на нем вверх и вниз по подъездной дорожке. Она подумала о порванных шнурках. Она подумала о своей первой машине…
— Это был
Появились два надзирателя в красных халатах… Миссис Сигсби показалось, что прямо из ниоткуда. И ей было все равно. Они схватили девушку за руки.
— Правильно, отведите ее в комнату, — сказал Хекл. — Но никаких таблеток. Она нужна нам сегодня вечером.
Донна Гибсон, которая когда-то, когда они оба еще были в Передней Половине, делилась девчачьими секретами с Калишей, начала кричать и вырываться. Надзиратели поволокли ее прочь, скребя носками кроссовок по ковру. Обрывки мыслей в голове Миссис Сигсби сначала потускнели, потом поблекли. Однако зуд на коже, даже в пломбах зубов, остался. Здесь он был постоянным, как жужжание флуоресцентных ламп в коридоре.
— Все в порядке? — Спросил Стэкхаус у Миссис Сигсби.
— Да. Просто поскорее вытащи меня отсюда.
— Я тоже это чувствую. Если тебя это утешит.
— Тревор, не мог бы ты объяснить мне, почему тележка с телами, направляющаяся в крематорий, должна катиться прямо через жилые помещения этих детей?
— В Бинтауне полно бобов, — ответил Стэкхаус.
— Что? — Спросила Миссис Сигсби. — Что ты сказал?
