Институт полностью

— Вайнона? Пожалуйста, сними брюки с Мистера Эйвери и приложи электрошокер к его яичкам. Полная мощность.

Хотя Вайнона всегда была не прочь навесить пощечину дерзкому постояльцу, как и посмотреть на это со стороны, она была явно недовольна этим приказом. Тем не менее, она потянулась к поясу его брюк. Именно тогда Эйвери и сломался.

— Ладно! Ладно! Я расскажу! Только не делайте мне больно!

— Это облегчение для нас обоих.

— Морин велела ему идти через лес. Она сказала, что он должен найти дорожку для гольф-каров, но даже если он не найдет, он должен идти прямо. Она сказала, что он увидит огни, особенно ярко-желтый. Она сказала, что когда он доберется до домов, то должен идти вдоль забора, пока не увидит шарф, привязанный к кусту или дереву, не помню к какому. Она сказала, что за ним есть тропинка… или дорога… Этого я тоже не помню. Но она сказала, что тропинка выведет его к реке. Она сказала, что там есть лодка.

Он остановился. Миссис Сигсби кивнула ему и мягко улыбнулась, но внутри ее сердце стало биться втрое быстрее. Это были и хорошие новости, и плохие. Поисковая группа Стэкхауса могла перестать барахтаться в лесу, но лодка? Эллис добрался до реки? И он опережал их на несколько часов.

— И что тогда, Мистер Диксон? Где она велела ему выйти из реки? В Бенде, я права? Деннисон Ривер Бенде?

Эйвери покачал головой и заставил себя посмотреть прямо на нее широко раскрытыми глазами, полными ужаса.

— Нет, она сказала, что это слишком близко, она сказала плыть по реке до Преск-Айла.

— Очень хорошо, Мистер Диксон, вы можете вернуться в свою комнату. Но если я узнаю, что ты солгал…

— У меня будут неприятности, — сказал Эйвери, вытирая дрожащими руками слезы на щеках.

При этих словах Миссис Сигсби даже рассмеялась.

— Ты читаешь мои мысли, — сказала она.

Пять часов пополудни.

Эллис отсутствовал, по меньшей мере, восемнадцать часов, а может, и дольше. Камеры на игровой площадке ничего не записывали, так что точно сказать было невозможно. Миссис Сигсби и Стэкхаус находились в кабинете Миссис Сигсби, следя за развитием событий и прислушиваясь к докладам своих внештатных сотрудников. Они были у них по всей стране. По большей части, внештатники Института делали не более чем подсобную работу: следили за детьми с высоким НФГМ и собирали информацию об их друзьях, семье, окрестностях, школьных ситуациях. И их домах, конечно же. Все об их домах, особенно сигнализации. Вся эта информация использовалась группами захвата, когда приходило время. Они также следили за особыми детьми, которых пока не было на радаре Института. А таковые время от времени появлялись. Тестирование НФГМ, наряду с кровью на ФКУ[162] или оценкой Апрага[163], было обычным для младенцев, родившихся в американских больницах, но, конечно же, не все дети появлялись на свет в больницах, и многие родители, такие как поднимающие голову оголтелые противники прививок, отказывались от этих тестов.

Эти внештатники понятия не имели, кому они подчиняются, и с какой целью; многие предполагали (ошибочно), что это Большой Брат — правительство США. Большинство же просто проедали дополнительный доход в пятьсот долларов в месяц, делали свои отчеты, когда нужно было их делать, и не задавали никаких вопросов. Конечно, время от времени кто-нибудь все-таки задавал вопросы, и тогда обнаруживалось, что любопытство убивает не только кошек, но и их ежемесячные дивиденды.

Самая густая концентрация внештатников, почти пятьдесят, была в районе, окружающем Институт, и отслеживание талантливых детей не было их главной задачей. Основная работа этих внештатников состояла в том, чтобы прислушиваться к людям, задающим неправильные вопросы. Они были частью системы раннего предупреждения.

Стэкхаус позаботился предупредить полдюжины человек в Деннисон Ривер Бенд, на тот случай, если Диксон ошибся или солгал («он не солгал, я бы знала», — настаивала Миссис Сигсби), но большинство он послал в район Преск-Айла. Одному из них было поручено связаться с полицией и сказать им, что он совершенно уверен, что видел мальчика, который светился в новостях на Си-Эн-Эн. Этот мальчик, согласно новостям, разыскивался для допроса по делу об убийстве своих родителей. Его звали Люк Эллис. Внештатник сказал полиции, что он не уверен, что это был тот самый парень, но он действительно был на него похож, и он попросил у прохожих денег угрожающим, бессвязным голосом. И Миссис Сигсби, и Стэкхаус понимали, что если полиция задержит их блудного сына, это не будет идеальным решением их проблемы, но с полицией можно договориться. Кроме того, все, что скажет им Эллис, будет воспринято как бред неуравновешенного ребенка.

Мобильные телефоны не работали ни в Институте, ни в деревне — и вообще, в радиусе двух миль, — поэтому поисковики пользовались рациями. А еще здесь были стационарные телефоны. Теперь таковой зазвонил на столе Миссис Сигсби. Стэкхаус его схватил.

— Что? С кем я разговариваю?